Измена. Ты мне не нужен

Глава 31

- Не волнуйтесь, расслабьтесь, всё будет хорошо.

Сколько раз за это время я слышала эти слова? Много. От всех подряд.

А я и не думаю волноваться. С волнениями покончено! Ну, только милые и приятные волнения, касающиеся моего состояния и моего малыша. А все остальное…

Выбросила за борт.

Со всей прошлой жизнью. Вот так, махом.

Нет, первые пару дней мне еще было очень больно. Очень, очень больно.

Если вам когда-то вскрывали рану «на живую» – вы меня поймете.

Со мной такое было один раз. В детстве. Причём тут же, в Сочи.

Натерла ногу, мама думала, что на море, в соленой воде заживёт, а оно не зажило. Мы приехали на турнир с очередным моим танцевальным коллективом, тогда меня переклинило и захотелось заниматься бальными танцами – просто копировала подружку, которая пошла в клуб и нахваливала тренера. К моменту сборов мой пыл поутих, партнера я тихо ненавидела, но сказать маме, что хочу бросить почему-то тогда побоялась. Уже были куплены билеты, оплачено проживание – я подумала, что мама будет огорчена, если я ей скажу, что не хочу ехать. И вот как раз перед самым турниром – нога. Пошла краснота, опухоль. Мама перепугалась, повезла меня в травмпункт. Я не знаю, что там ей сказали, почему мне не сделали никакого обезболивания. Маму оставили в коридоре, меня завели в кабинет. Мне было девять лет, я мало что помню. Просто дикая боль, жуткая, режущая, дергающая, такая от которой по всему телу волны ужаса, страх, что сейчас остановится сердце и всё – тебя не станет. Мама потом долго плакала, ругала себя за то, что позволила вот так вот меня порезать, а у меня еще несколько лет слово хирург вызывало озноб.

И до сих пор, когда мне больно я всегда сравниваю новую боль с той, самой страшной болью в моей жизни.

Когда мама после всего узнала, что я просто не хотела танцевать, то попросила меня всегда, всегда рассказывать, что я на самом деле хочу, а чего нет. Это был для нас серьёзный урок.

Урок боли.

Сейчас мне было больнее.

Мне душу вывернули, вскрыли на живую, и почистили остреньким скальпелем. Поколупали вволю. Очень тщательно. Словно опасаясь оставить там, внутри что-то живое и целое. Нужно было этой острой бритвой покромсать все в труху.

Я позволила себе два дня этой боли. А потом сказала себе – стоп, Майя. Стоп! Хватит.

Не стоит себя изводить из-за тех, кто этого не стоит.

Ты любила Максима? Да. Любила. И он тебя любил. Наверное, всё-таки любил, иначе не женился бы. Да, зачем ему, молодому, богатому, успешному нищая танцовщица с сомнительными родственниками?

Ну, можно, конечно, додумать какой-то интересный сценарий про то, что красавцу Рокотову нужно было жениться хоть на ком, а тут подвернулась я. Или еще забористей – ему нашли невесту, но она его не устроила, и чтобы избежать бракосочетания он придумал себе неземную «любофф» …

Боже, какая глупость.

Проще всё. Да, решил, что нашёл единственную. Что это и есть любовь. Ну, может, перепутал страсть, ведь страсть у нас была, и еще какая! Понял, что со мной получится только через свадьбу, подумал, что это не такая уж большая жертва.

И жили ведь очень хорошо и счастливо. По крайней мере один из нас очень грамотно делал вид, что это так.

А потом что-то пошло не по сценарию. Одну из производных понадобилось убрать. Заменить фигуру на шахматной доске.

И этой фигурой оказалась уволенная за ненадобностью жена. Так?

Ведь как еще можно объяснить это сообщение?

Сначала справка о моём бесплодии. Потом текст.

«Зачем тебе понадобилась эта ложь, Майя? Ты даже не была беременна. Я просто не знаю, что сказать. Приеду как смогу, поговорим».