Измена. Ты нас променял

Глава 7

Когда я открыла глаза, то не сразу увидела лежащее на газоне тело слева.

Давид не шевелился, а я, как оказалось, наполовину протаранила ворота. Голова болела, так как сработала подушка безопасности, и я откинулась на сиденье, приходя в себя.

– Черт, – прошептала я и оглянулась по сторонам, вспоминая, что произошло пару минут назад.

Давид неподвижно лежал, со стороны дома раздавались истеричные вопли Ольги. Она выбежала на шум и неслась в сторону моего мужа с промоченным спереди пеньюаром. Я поморщилась. Было обидно, что я купила этот набор для себя, чуть ли не впервые за последние полгода, и мало того, что его надела моя предательница-сестра, так еще и испортила пеньюар.

– А-а-а! – продолжала кричать Ольга, пока я сидела внутри машины.

Меня пока не отпустил адреналин, и только-только начал подбираться запоздалый страх, что я убила собственного мужа. В голову начали лезть мысли о тюрьме, скудной еде и маленькой каморке в СИЗО. Я уже представила, как иду по этапу, как вдруг Давид грузно встал, отмахнулся от Ольги, которая всплескивала руками, и что-то прорычал ей. Я встряхнула головой, прогоняя звон в ушах, и прислушалась, переводя дыхание. Ногу убрала с газа, сделала передышку, так как меня всё еще потряхивало от пережитого, и я боялась угробить себя.

– Надо вызвать скорую! Ты только посмотри на себя! А эту дуру в психушку или в тюрьму! Глянь, что она наделала? А если бы сделала тебя инвалидом? – неприятный голос Ольги.

– Замолчи! – рык Давида. – Только панику создаешь. Иди в дом и сиди там с Данилом, я сам тут разберусь!

– Но, Давид, давай я вызову полицию и скорую. А если с тобой что-то случится, или эта ненормальная решит тебя добить? Она даже не вышла! Ты понимаешь теперь, какую ошибку совершил, женившись на ней? А я говорила тебе тогда, что я буду лучшей партией!

Я оцепенела, услышав слова Ольги. И пока она говорила, всё сильнее чувствовала себя полной дурой. Я-то думала, она полюбила Давида, пока мы были с ним в браке, и она утешала нас обоих и сблизилась с ним, а оказалось, что он приглянулся ей еще в наш конфетно-букетный период.

Наконец, пазл в моей голове сошелся.

– Зачем он тебе, Аль? Ни кола, ни двора, да и куда вы вот ходили в субботу? Во вшивую забегаловку поужинать? Он тебя не уважает, а ты не замечаешь этого.

Это было наше эн-ное свидание, денег тогда ни у кого из нас особо не было, и та самая забегаловка стала моим самым сладким воспоминанием. Именно тогда мы впервые поцеловались, и я ощутила бабочки в животе.

– Он же круглый сирота, нашла бы себе кого побогаче, вон Ванька Дунаев на тебя как смотрит, а он, между прочим, сын владельца мясокомбината.

Ага, а еще поговаривали, что он был насильником и наркоманом. Позднее всё это подтвердилось, и его посадили, а я еще долго Ольге припоминала ее совет насчет него.

– Да ты только глянь, он на каждую юбку смотрит. Гулять будет, нафига он тебе такой?

Что ж, в последнем Ольга оказалась права. Кобель.

Вот только все эти годы я думала, что она говорила тогда мне всё это ради моего блага, а оказалось, что просто пыталась занять мое место.

– Выходи из машины, Алевтина! – рыкнул Давид со своего места, но я дурой не была.

Мысли так хаотично двигались в голове, что я не могла ухватиться ни за одну дельную.

А как только увидела, что Давид начал вставать, глядя на меня угрожающе через стекло, я недолго думая вдавила ногу в педаль газа и стартовала с места, окончательно снося ворота и выезжая на дорогу. Видела в зеркало заднего вида, что Давид вышел и долго смотреть мне вслед, и меня пугало то спокойствие, которое было написано на его лице. Словно шутки кончились, и отныне говорить он будет со мной на другом языке. На языке силы.

Конечно, одна часть меня злилась на мужа и считала, что он получил по заслугам во время случайного наезда, а другая дрожала от жалости и сочувствия, ведь наезд – это ужасно.

Однако я старалась лишний раз не рефлексировать, понимая, что теперь счет идет на минуты. Если до этого я просто могла скрыться в неизвестном направлении и начать новую жизнь, то теперь не сомневалась, что Давид напишет на меня заявление, и меня объявят в федеральный розыск.

Я не собиралась становиться жертвой в его планах, а посему приняла решение сделать превентивный шаг. На опережение.

Припарковалась у полицейского отделения подальше от нашего дома, то самое, которое Давид ненавидел. Кажется, именно здесь главой был враг Давида, которого мой муж точно не сможет подкупить.

– Добрый день, я бы хотела написать заявление на своего мужа, – произнесла я, растерянно оглядываясь вокруг. Каморка КПП была маленькой, передо мной стоял турникет, а справа в будке сидел дежурный.

– Паспорт, будьте добры.

Парень посмотрел на мое лицо и поднял трубку, начал набирать чей-то номер в отделении. Я достала зеркало, чтобы посмотреть на себя, и ужаснулась своему внешнему виду. На шее отчетливо проступили следы от мужских пальцев. Кожа у меня всегда была нежная, так что синяки были не удивительны. А вот огромный наливающийся кровью фингал под глазом меня поразил. Нос распух, а под левым глазом отчетливо проступал свежий синяк, словно кто-то использовал меня вместо груши для битья.

– Вас ждут в кабинет двести тринадцать, гражданка… – дежурный глянул на мой паспорт, – Доронина.

Я сцепила зубы, но кивнула, забрала паспорт и двинулась через КПП на улицу, оттуда уже в единственное возвышающееся трехэтажное здание полиции.

Доронина…

Напишу заявление в полицию за применение ко мне силы, а после в ЗАГС. Ни минуты больше не желаю носить его фамилию.

Нужный кабинет нашелся не сразу. Но не успела я в него войти, как мне пришло сообщение на телефон. Я не хотела открывать, но нехорошее предчувствие так сильно опоясывало грудь, что я поступила вопреки страх.

Давид.

“Не делай глупостей, Алевтина. Машина на меня записана. Если не вернешься до вечера, я объявлю ее в угон”.