Измена. Ты нас променял

Глава 13

Мы продолжали с Давидом стоять друг напротив друга, и, кажется, уверенности во мне было больше, чем в нем. Он впервые смотрел на меня не свысока, как раньше, а с таким взглядом, будто, действительно, не ожидал от меня агрессии и сейчас видел перед собой другого человека.

В его взгляде появилась настороженность, он не понимал, что я могу вытворить в следующий момент. Честно говоря, я и сама этого не понимала. Сейчас у меня было такое состояние, когда, казалось, я могу сделать абсолютно всё, что угодно, если меня лишний раз тронуть и вывести из себя.

– Что ты тут устроила, Алевтина? Настолько поверила в себя, что уже распоряжаешься моими сотрудниками и увольняешь их направо и налево? Хозяйничаешь в моей компании?

– А ты, видимо, забываешься, Давид. Фирма, если ты помнишь, наша совместная. А до твоих сотрудников мне дела нет до тех пор, пока они строго соблюдают трудовой договор и не нарушают правила. А твоя разлюбезная секретарша впустила постороннего человека в офис и мой кабинет, попахивает промышленным шпионажем, как бы дело до суда не дошло. А учитывая, что у нас на кону развод, кто знает, как это воспримется общественностью. Секретарь Давида Доронина действует в его интересах и пытается подставить его жену по его указке. Непрофессиональное поведение Давида Доронина…

– Умолкни!

Я знала, на что давить. Давид очень сильно зависел от общественного мнения, в отличие от меня. Он заскрежетал зубами и ничего не произнес в защиту собственного сотрудника, ведь знал, что врать и преувеличивать я не буду . Вот только секретарша его волновала на самом деле мало, и мы оба это знали.

– Я так понимаю, раз ты в офисе, то это была ловушка, как я и думала. Хотел заманить в офис? Ай-ай-ай, Ждан Игоревич соврал мне, что ему необходима моя подпись, разве ж я могу ему после этого доверять?. Если тебе нечего сказать мне в свое оправдание, Давид, или ты не хочешь извиниться, то я, пожалуй, пойду, в офисе мне сегодня делать нечего.

– Извиниться? – вздернул бровь Давид и снова стал самим собой.

Растерянность исчезла с его лица и сменилась жесткостью и строгостью. На меня снова смотрел вчерашний Давид, который так ужасно поступил со мной, что при мне же привел в нашу спальню мою сестру. Даже не постеснялся сейчас смотреть мне так гордо в глаза.

– За что я должен извиняться, Алевтина? За то, что ты не захотела закрыть глаза на сущий пустяк? Все мужики нашего круга имеют любовницу, не понимаю, почему должен это повторять уже в который раз. В конце концов, моя измена пошла нам во благо. Тебе больше не нужно страдать и пытаться забеременеть. Ольга всё сделала за тебя. Теперь у меня есть наследник, а ты можешь продолжить жизнь законной жены бизнесмена.

Я стиснула челюсти, в который раз подмечая, что все заслуги своего успеха он приписывает себе.

– Ты считаешь, что нужно уподобляться абсолютно всем, кто добился финансовых высот в жизни? Если кто-то из них будет прыгать со скалы, ты пойдешь следом, это ты хочешь мне сейчас сказать?

– Вот только не нужно этой излишней патетики, Алевтина. Я хочу сказать тебе, что моя мимолетная связь с Ольгой – ерунда, на которую ты могла прекрасно закрыть глаза.

– О да, и на стоны, которые я вчера слышала, мне тоже прикажешь закрыть глаза? А нет, прикрыть уши, наверное, так лучше сказать?

Я даже не пыталась скрыть яд в своем голосе. Всё, что я чувствовала сейчас, так это омерзение от его присутствия. Мне хотелось засунуть себе два пальца в рот и пойти в уборную. Жаль, что не существует такого аппарата, как в Секретных материалах, который способен стереть память. Хотела бы я вытравить вчерашний день из своей головы, но, к сожалению, это невозможно. Да и стереть я хотела только сцены и звуки, а про предательство хотела помнить всегда.

Больше я не совершу такой ошибки и не поверю Давиду во второй раз, даже если он будет извиняться. Тем не менее, мне хотелось, чтобы он встал передо мной на колени и сказал, что он был не прав. Это мне было жизненно необходимо. Вот только он был слишком горд, чтобы признать свои ошибки и, кажется, совершенно не понимал, что он вообще в чем-то ошибся, что и убивало меня сильнее.

– Слушай, Давид, если ты хочешь сказать мне всё то, что говорил вчера и в чем пытался убедить, и ничего нового мне не предложишь и не скажешь, то давай на этом и разойдемся. У меня нет никакого желания тебя выслушивать. Мне прекрасно хватило сегодняшнего разговора с Ольгой. Желаю вам счастья. Я надеюсь, ты понимаешь, что это сарказм, а то я уже начинаю сомневаться, что у тебя есть мозги.

Я понимала, что меня уже заносит на поворотах, но чем больше я говорила, тем сильнее распалялась, и тем больше оскорблений желала вывалить на голову будущего бывшего мужа. Но я считала, что меня оправдывало его предательство. Мне жизненно необходимо было выпустить пар и закрыть нашу с ним историю окончательной точкой.

– Ты переходишь границы, Алевтина. Ты знаешь, что я этого не потерплю, Прощу тебя только на этот раз. И положи, будь добра, пистолет на стол, он не зарегистрирован. Если тебя обнаружат с ним, мне придется отстегнуть немало денег адвокатам, чтобы вытащить тебя из СИЗО.

– А что, боишься, что они узнают, что ты нелегально достал пистолет? Или что проворачиваешь какие-то темные дела с ним? Чего ты так занервничал?

Я прищурилась и с подозрением посмотрела на Давида, который напряженно всматривался то в мое лицо, то в мою сумочку, в которой продолжала находиться наготове моя рука.

Он сделал вдруг шаг в мою сторону, и я сразу сделала шаг назад от него, снова увеличивая между нами дистанцию.

– Только попробуй приблизиться ко мне, я достану пистолет и выстрелю тебе между ног, понял? Сначала я начну с твоей ноги, отстрелю тебе пальцы

– Не глупи, Алевтина, ты даже стрелять не умеешь, – попытался поговорить со мной Давид, но всё равно остановился и поднял руки вверх, демонстрируя их мне, чтобы я не совершала глупостей.

– Так тебе стоит бояться еще сильнее, Давид. Кто знает, куда я попаду, даже если буду целиться тебе в живот, к примеру?