Измена. Ты обещал любить меня вечность...

Глава 2

Я не бог, и каждая неудачная операция заставляет меня думать о том, на своём ли я месте. Я потеряла четверых за восемнадцать лет. И каждый из них чей-то ребёнок.

А теперь на моих руках почти невесомая, тёплая, лёгкая девочка, жизнь которой зависит от меня и того, кто сверху. Хотя бы до того момента, пока не приедет Егоров.

Я не из тех, кто отрицает бога. На моей груди крест, и медицина не идёт вразрез вере. Всё потому, что порой я просто не могу объяснить с точки зрения науки то, как всё получилось. Чудеса случаются, и этот факт отрицать не имею права.

- Как зовут? – продолжаю опрос, когда прихожу в себя и концентрируюсь на реальности.

- Мила. Людочка, - вводит меня в курс дела муж. Откуда он их знает? Но сейчас лишь о девочке надо думать, о ней.

Голова пробита, кровь залила лицо. Ей лет шесть, не больше. Перекладываю на каталку, пока Дима продолжает тараторить.

- Авария. Машина вылетела на красный, вмяла бок с её стороны, - ещё слышу, а потом нас разделяют двери и коридоры.

- Держись, солнышко, - беру ребёнка за тонкие маленькие пальчики, смотря на лицо. Лёгкий пушок над губой, немного припухлые щёки, родинка на левой щеке. Внутри что-то сжимается, как пружина, ёкает, и я тут же отпускаю ладошку, останавливаясь. Мне срочно следует разъединить то, что между нами возникло. Это мешает принимать взвешенные и правильные решения. Я врач и не имею права в данную минуту привязываться к пациенту, это будет потом, когда я увижу её улыбающееся лицо.

Обязательно увижу.

- Вам плохо, Александра Николаевна?

Каталка тут же останавливается.

- Нет, идите, я сейчас. Вторая операционная, скорая стерилизация, будем шить мозговые оболочки.

Приваливаюсь к стене спиной, и организм вспоминает, что неимоверно вымотан. Смогу ли я? Не наврежу ли? Сейчас ненавижу Егорова, которому обязательно влеплю выговор, потому что он подводит меня не в первый раз. Единственное, почему всё ещё держу его – таких хирургов поискать. С дисциплиной не дружит, но он из тех, кому можно доверять слепо, потому что не раз показывал мне чудо. Именно с ним я обсуждала тяжёлые случаи, за которые не брались другие.

Закрываю глаза, в голове шумит. Ракушку не прикладывай, уже на море. Раз. Два. Три. Аля, иди!

- Не могу, - отвечаю сама себе, а перед глазами эта девочка и Димка. Голова туманится, и я резко распахиваю глаза. Продержаться, пока не прибудет помощь. Пока не приедет Егоров. Я не имею права сдаваться.

Последний раз пила месяц назад на дне рождения отца. Один бокал, и сразу повело. Мне хватало работы, с которой я уходила в состоянии опьянения. Усталость, недосып и напряжение, как физическое, так и психологическое, создают ядрёную смесь.

В операционной всё готово, как по учебнику. Медсёстры летают беззвучно, как тени, и я благодарна им за эту безупречную тишину и отлаженность. Машинально мою руки: раз, два, три. Будто ритуал, который должен снять с меня всю дрожь, весь страх и сомнения. Сейчас уже ничего не помогает, я неимоверно устала.

- Давление? - спрашиваю анестезиолога, пока мне помогают одеться.

- Падает. Ещё держится, но ниже нормы. Открытая ЧМТ, гемодинамика нестабильна.

Я киваю, смотря на настенные часы: 20:43. Вот тебе и хорошего вечера.

- Начинаем, - командую, становясь на привычное место.