Измена. Ты обещал любить меня вечность...

Глава 5

Квартира встречает меня гнетущей тишиной. Не той уютной, вечерней, когда приходишь домой и знаешь: сейчас тебя обнимет любимый муж, а дочка скажет, как соскучилась. Тишина тревожная, словно что-то случилось, и всё замерло, не зная, как об этом сказать.

Вешаю ключи на стену в прихожей, скидываю ботинки. Не поправляю, хотя ненавижу, если они остаются криво у порога. Мне срочно надо увидеть Стасю.

На кухне горит свет, и тянет какой-то гадостью. Егор за столом. Сидит, развалившись на моём стуле со стаканом в руке. Щёлкает ногтём по стеклу и смотрит задумчиво в окно. Перед ним второй стакан, на дне которого остатки рубиновой жидкости.

- Где Стася? - в голосе не гнев, а почти паника. Потому что я не различаю мультиков, не слышу привычного «мама», не ощущаю её дыхания.

Он оборачивается неторопливо, словно я не застала его врасплох, а пришла чуть-чуть не вовремя.

- Привет, Аля, - говорит так спокойно, будто мы каждый день видимся. - Всё в порядке. Она спит.

- Спит? - переспрашиваю, шагая ближе. Не знаю, что я пытаюсь тут высмотреть: битую посуду, остатки ужина или ребёнка на полу. – Да я её в десять с трудом укладываю.

- Устала, - пожимает плечами Егор. - Мы играли, потом поужинали, она смотрела кино и вырубилась. Всё хорошо. Я же тут.

Вот именно, что он тут, а это значит, что всё НЕХОРОШО.

- Стася, - тут же срываюсь и бегу в её комнату. Через коридор, мимо фотографии на стене, где мы втроём: я, Димка и дочка. Ещё маленькая, смешная, с косичками в разные стороны. Как давно мы все были счастливы?

Как будто в другой жизни.

Врываюсь в детскую. Темно, только ночник светится мягко в углу. Стася спит, укрытая до подбородка, раскинув руки, как звезда. Личико беспокойное. Дышит рвано, так обычно бывает, когда ей снится что-то плохое.

Присаживаюсь на край кровати, трогаю лоб – не горячий. Провожу по щеке, затем по волосам. Живая. Тёплая. Моя. Может, Егор прав, и она просто спит?

Внутри что-то обрывается от страха, от усталости, от бессилия. Наклоняюсь и шепчу.

- Прости. За то, что опять без меня. За то, что вместо сказки перед сном у тебя брат твоего отца со стаканом. Прости.

Говорю, а у самой глаза режет. Нет, я не могу плакать, слишком устала. Когда-нибудь потом, а сейчас улавливаю запах каких-то трав, и не сразу понимаю, что это.

Глаза тут же испуганно округляются.

- Стася, - трясу её за плечи. – Стася, проснись, это мама.

Она не реагирует, и я щупаю её пульс. Сильнее обычного, но паниковать рано. Бегу обратно на кухню, забыв про сон и усталость.

- Что ты ей дал? – я не спрашиваю, а почти кричу.

- Аль, у тебя нервы шалят, на вот, - протягивает мне бутылку, и я откидываю его руку так, что он роняет посуду, и та со звоном падает на пол, окропляя всё вокруг кровью. Достаётся и моим джинсам, и рубашке Егора.

- Что ты дал ей, урод? – требую от него признания. – ЖИВО ГОВОРИ!

Меня трясёт. Я ненавижу сейчас всех, даже ту девочку, из-за которой мне пришлось торчать в больнице всё это время. Чуть позже, лёжа в слезах, стану просить прощения у маленького ни в чём неповинного ангелка, но сейчас я мать, ребёнка, которую накачали какой-то дрянью.

Егор резко поднимается, словно пытается показать, что он куда больше и сильнее.

Три года назад от него ушла жена из-за его пристрастия к алкоголю и рукоприкладству. Забрала двух погодок и сбежала к матери в Саратов, пока он прожигал жизнь в каких-то кабаках.

Я не вдавалась в подробности, мы не были близки с Ниной. Она должна была прийти ко мне на консультацию, но не пришла. Потому я позвонила ей. И тогда она рассказала мне, что уехала. А Димка скрывал до последнего, веря в то, что брат сможет вернуть семью.

Егор действительно ездил, а потом я краем уха услышала историю про тестя и ружьё. Он не отдал дочку, как я поняла из разговора, но мне об этом не спешили рассказывать, понимая, что я, которая и до этого недолюбливала родственника, теперь его на дух переносить не смогу.

Так и вышло. Я не просила мужа разорвать с ним отношения, но и не любила, когда он появляется у нас в доме. Это были крайние меры, а теперь выяснилось, что он здесь. Возможно, не в первый раз за все эти годы.

- Ты если под каблук Димку загнала, - отвечает он не на тот вопрос, на который ожидаю ответа, - так не думай, что все под пяту пойдут. Я тут как бы не по своей воле, Аль. Брат попросил, а потом пропал. Дозвониться не могу, труба села.

- Егор, мы теряем время. Что. Ты. Ей. Дал? – спрашиваю у него, как у умственно отсталого. Разбираться, почему не отвечает Димка, будут потом.

- Траву вашу, - машет куда-то на стол, и я высматриваю то, о чём он говорит. Пустырник!