Измена. Ты обещал любить меня вечность...

Глава 18

Я ухожу, не сгорбившись. Не расплакавшись. С прямой спиной. Как врач. Как женщина, которая ещё не знает, как пережить это. Но обязательно узнает. Иначе перестану уважать саму себя.

Пока иду, кажется, все смотрят осуждающе и перешёптываются. Испытываю испанский стыд, но гордо несу себя, уверяя, что в этом нет моей вины. Поднимаюсь на третий этаж, вспоминая по фигуре около кабинета, что я обещала выслушать человека. Чёрт. Я совершенно не готова, мои мысли слишком далеко отсюда, но работа есть работа.

- Одну минуту, - прошу её ещё немного потерпеть. Кто знает, что откроется за дверью. Может, Стася разнесла мне весь кабинет в знак бунта.

- Отлично, а теперь дотронься до чего-то круглого и металлического, - слышу женский голос, и дочь замирает, смотря на меня. Тютчев тут же вскакивает с дивана, толкая телефон в карман, а черноволосая спокойно смотрит, не шелохнувшись.

- Как вы просили, занял ребёнка, - выслуживается Лёха. Не справился сам – позвал товарища. Отчего нет, сработало же.

- Спасибо, перейдите в ординаторскую, - прошу, подходя к своему столу.

- А работа? – не понимает мальчишка в очках.

Понимающая студентка тут же толкает его в бок, чтобы замолчал.

- Настя, за мной. Меняем локацию, - протягивает к дочери руку, и та спокойно собирается и уходит. А я смотрю им вслед с удивлением. Ладно, одной проблемой меньше.

- Можно? – заглядывает женщина, и я приглашаю на стул напротив меня. Надеюсь, это ненадолго.

Посетительница тихо плачет, а я пытаюсь вчитаться в результаты анализов и исследований, которые были проведены её двенадцатилетней дочери. Хорошего мало, но и опускать руки не следует.

- Давайте поступим так, - закрываю довольно пухлую папку, обращаясь к пришедшей, когда после двойного стука дверь открывается. На пороге Марина. По её взгляду понимаю: что-то серьёзное.

- Простите, Александра Николаевна, вас вызывают в приёмное.

- Я занята, - немного злюсь, потому что надеялась, что можно будет выдохнуть после ухода женщины.

- Это срочно. Только что привезли подростка.

- Позови дежурного, - будто учу её работать.

- Мальцев там, но послал за вами.

Послал, вы его видели? Как барин какой-то. Я ему девочка на побегушках, которая должна учить, как лечить? Это уже второй раз за сегодня он советоваться намерен. И вот это что называется по протекции, когда берёшь, потому что папа-шишка, а по факту решаешь вопросы сама. Он мне не нравился, но сейчас начинает раздражать.

Пациенты почему-то всегда приходят не по расписанию, а тогда, когда ты уже зашита до предела.

- Найди Егорова.

- У него плановая. Я бы никогда не пришла, но там, кажется, язва.

Вздыхаю, качая головой.

- Идите, конечно, - женщина напротив зачем-то крестит меня, снова начиная плакать. – В ваших руках сила божья.

- Марина, сделай ксерокопии бумаг, оставишь у меня на столе, и номер телефона перепиши, я наберу, как появится время.

- Спасибо вам большое, у вас душа такая светлая…, - слышу в спину.

Только видела бы она мою душу сейчас. Она испачкана чужим сорок пятым размером.

Выхожу из кабинета и быстрым шагом направляюсь в приёмное. На ходу поправляю волосы и сбрасываю усталость с лица, надевая привычную маску спокойствия. Врач не имеет права на истерики, врач должен держать ситуацию.

В приёмном пахнет лекарствами и детским страхом. На каталке - мальчишка с всклокоченными волосами и гримасой боли. Лежит, прижимая руки к животу. Глаза огромные, серые, бегают с матери на врачей.

Мальцев суёт в руки результаты УЗИ и рентгена брюшной полости стоя и лёжа. Смотрю, понимая, что Марина была права. По заключению всё подтверждается.

- Надеюсь, не догадались сделать фиброгастроскопию? - мельком смотрю на побелевшего Мальцева, и чувствую холодок, бегущий по спине. Он с ума сошёл? Чтобы я ещё раз приняла кого-то по протекции – пусть сразу расстреляют. Я не дам учиться на своих пациентах.

- Как тебя зовут? – обращаюсь к мальчишке, который напугался ещё больше.

- Никита, - отвечает за него мать.

- Хорошее имя, сильное, - улыбаюсь, давая знак медсёстрам готовить операционную. - Никита, ты у нас герой. Сильный и смелый. Придётся съездить в одно место, а потом полежим какое-то время в палате. И домой. Хорошо?

- А больно не будет? – скулит через боль.

- Мы постараемся сделать так, чтобы не было.

Мать бледная, впору нашатырём откачивать. Медсестра усаживает её на кушетку.