Измена. Ты останешься со мной

Глава 6

Леша продолжает расстёгивать рубашку. Медленно, как будто уверен, что я не сдвинусь с места. Как будто всё уже решено. Рубашка падает на пол, за ней летит ремень.

— Не думаешь, что зря выставляешь себя святой? — бормочет, подходя ближе. — Может, ты давно уже не лучше меня.

— Леша, не надо… — голос хрипит, срывается.

Поднимаю ладонь, будто могу его остановить.

Он даже не смотрит на меня. Глаза мутные, дыхание сбивчивое, от него несёт перегаром и потом. Тянет меня за руку — резко, как будто проверяет, дам ли сопротивление. Пальцы сжимаются слишком сильно, болезненно. Потом хватает за бедро, резко, по-хамски.

Вздрагиваю. Всё его поведение — как будто это просто сцена из привычной жизни, будто он имеет право вести себя так. Чувствую, как всё внутри сжимается от отвращения и страха.

— Отпусти, — выдыхаю. — Ты с ума сошёл.

— Я твой муж! — рявкает он. — Ты — моя жена! Это твой долг!

— Мой долг? — вырываюсь, бью его по груди. — Ты мне больше никто, Леша. Никто!

Он хохочет. По-настоящему, мерзко, с издевкой.

— Ага. Никто. А жить где будешь? С кем-то новым уже договорилась? Или уже присматриваешь? — скалится он. — Ты же не просто так выскочила тогда. По тебе видно — ты уже не моя.

Чувствую, как внутри поднимается тошнота. Он говорит так, будто всё это игра, будто я — не человек, а вещь, которую можно отобрать, отжать, сломать.

— Я сказала, не трогай меня!

Он снова тянется, дергает за руку, будто силой может заставить меня забыть отвращение. Отшатываюсь, но он не останавливается. И тогда, в полной панике, со всей силы бью его коленом между ног. Резко, точно, без раздумий. Он сгибается с хрипом, лицо искажается, он хватается за живот, с трудом удерживаясь на ногах, цепляется за край кровати, пытаясь не упасть.

— Сволочь… — шипит он, сверля меня взглядом.

Вырываюсь, бегу, захлопываю за собой дверь ванной, и только там понимаю, как сильно трясутся руки. Замок поворачивается с первого раза, но я всё равно дёргаю дверь, чтобы проверить — заперта ли. Только потом опускаюсь на пол, спина скользит по двери, ноги подгибаются сами. Меня трясёт. Холодно, липко, сердце грохочет где-то в ушах. В горле встаёт ком, и даже вдохнуть тяжело.

— Лера! — орёт он из-за двери, стуча кулаком. — Ты что, с ума сошла? Немедленно открой! — Открой, слышишь? Или я сам войду!

— Леша, тебе нужно протрезветь. Ты не в себе. — Стараюсь говорить ровно, но голос предательски дрожит. — Я не открою. Просто уйди. Оставь меня в покое.

Он молчит, как будто обдумывает, что делать дальше. Голос меняется, становится мягким, почти жалобным.

— Прости. Лер, прости, я не хотел. Я вспылил. Я просто не понимаю, как мы дошли до этого. Я же люблю тебя. Дурак я. Открой, пожалуйста. Давай просто поговорим. Я тебя умоляю. — Его голос становится мягким, почти жалобным.

Прижимаю колени к груди. Холод от пола чувствуется сквозь ткань, но мне всё равно.

Всё внутри тянет, как после затяжной боли. Это уже было. Слишком знакомо. Он всегда орёт, потом просит прощения, говорит красивые слова. А потом — снова. Весь этот цикл, который он сам называет любовью. Только от этого не теплее. И не легче.

— Лера… Я всё понял. Я изменюсь. Дай мне шанс. Я буду другим. Я исправлюсь… только открой.

Молчу. Не верю. Не хочу снова попасть в эту воронку. Знаю, как это закончится.

— Ладно, — произносит раздраженно. — Не хочешь по-хорошему — сиди тут. Дура. Придумала драму, устроила цирк. Вот и сиди.

Шаги по коридору звучат неровно — будто идёт, спотыкаясь. Потом резкий хлопок двери.

Вздрагиваю.

Ушел? Или он просто захлопнул спальню? Не разобрать.

Прислушиваюсь, но за стеной — ничего. Ни скрипа, ни шороха. Только тишина, в которой звенит напряжение. Кажется, даже воздух в ванной стал гуще. И всё равно не двигаюсь. Не верю, что он просто вот так ушёл.

Сижу, уставившись в одну точку. Пол перед глазами плывёт. Ладони на коленях — холодные, как и всё остальное во мне. Слёзы сами по себе — текут, не спрашивая. Не вытираю. Бесполезно. Только щёки щиплет. Голова гудит, будто в ней кто-то гремит посудой. А внутри — пусто. Пусто и тяжело, как после удара, от которого не знаешь, как оправиться. Даже думать не хочется. Просто дышать. Просто дожить до утра.

Как? Как я не замечала? Почему всё это время верила, что рядом со мной — тот, кто поддержит, кто любит? Почему не видела, что он всё время давил, унижал, прикрываясь заботой? Что он только притворялся тем, кем я хотела его видеть?

Вспоминаю, как он приносил мне чай, когда я болела. Как укрывал, пока я спала. Как говорил, что всё будет хорошо. И всё это — ложь? Или он просто всегда был таким?

Не знаю, сколько проходит времени. Может, десять минут. Может, час. За дверью — тихо.

Поднимаюсь медленно, всё тело ломит от боли.

Осторожно отодвигаю щеколду, и она скрипит слишком громко, как назло. Сердце ёкает. Замираю, прислушиваюсь — тишина. Открываю дверь едва-едва, выглядываю. Коридор пуст. Свет тусклый, лампа мигает. Всё кажется чуть не таким. Как будто это не моя квартира.

Делаю шаг, потом ещё один. Ступаю осторожно, как будто боюсь разбудить что-то, что может снова наброситься. Пальцы дрожат, плечи подняты — я будто вся вжалась в себя. Каждый звук — будто удар. Даже дыхание даётся с трудом. Иду, стараясь не шуметь. Но внутри всё шумит громче любых шагов.

Осторожно заглядываю в зал и вижу Лешу.

Спит. С перекошенным лицом, в растёкшейся позе. Голый по пояс, джинсы расстёгнуты, ремень всё ещё болтается сбоку. Из комноты тянет спиртным и чем-то тяжёлым, застойным.

Вижу, как рядом с Лешей загорается экран его телефона.

Не понимаю зачем, но медленно подхожу и замираю рядом. Экран телефона ещё светится, и я успеваю увидеть: сообщение от неизвестного номера.

Крупный текст на экране: «Ну что, разобрался с женой?»

Меня как будто током бьёт. В голове — гул. Кто это? Он с кем-то обсуждает это?