Измена. Ты останешься со мной

Глава 7

Просыпаюсь в той же позе — на полу, у стены. Спина ноет, шея затекла. Всё тело будто деревянное. Пальцы замёрзли, как и мысли. Пару секунд пытаюсь понять, где я.

Вспоминаю — и сразу откат.

Ком в горле. Боль глухая, но настойчивая.

Сижу, не шевелюсь. Слышу, как в другой комнате хлопает дверца шкафчика. Леша. Голос где-то там, дальше, на кухне. Он напевает себе под нос. Как будто ничего не было. Как будто всё — нормально. Даже свистит себе под кофе-машину. Точно тот же звук, которым он раньше звал меня с утра.

Поднимаюсь. Медленно, с усилием. Тело ломит, особенно поясницу и плечи. Осторожно беру с тумбочки сумку и подхожу к шкафу. Там, в отдельной папке, лежат документы. Просто лежали — как все наши счета, страховки, мелочи, которые всегда хранились там, потому что так удобнее. Беру их теперь не потому, что готовилась к чему-то. Просто беру — потому что больше не могу оставаться. Потому что надо уходить.

Кладу в сумку. Всё тихо. Молния звучит громко, как выстрел.

Замираю. Вдруг Леша услышит. Но из кухни — только бульканье кофеварки.

Выдыхаю. Выпрямляюсь. Иду в коридор. Он стоит у плиты, в майке, будто мы просто поспорили вчера и теперь забыли.

— Доброе утро, — говорит спокойно, даже с улыбкой. — Кофе будешь?

Смотрю на него молча. Просто смотрю. Мне даже отвечать не хочется. Он делает вид, что всё нормально. Что всё можно вернуть к «как было».

— Лера? — смотрит внимательнее, будто замечает, что со мной не так. — Что с тобой опять?

— Тебе надо съехать, — говорю. Голос ровный. Ни дрожи, ни крика. Просто ровный.

Он фыркает, усмехается. Словно я пошутила.

— С чего вдруг такие заявления? — кидает ложку в раковину. — Ты с ночи не пришла в себя, или что?

— Я серьёзно.

Он поворачивается ко мне спиной, достаёт кружку. Молчит.

— Я не хочу жить с тобой. Я не могу. После всего — не могу.

Он оборачивается, ставит кружку на стол. Выглядывает из-под бровей:

— Лера, ты перегибаешь. Это всё эмоции. Утро. Ты не в адеквате. Надо остыть, подумать. Мы взрослые люди.

— Я подам на развод, — говорю. Голос чуть ниже. Но твёрже.

Он замирает.

— Что ты сказала?

— Развод. Я подам документы. Сегодня. Я не хочу продолжать то, чего больше нет.

Секунда. Потом его лицо меняется. Брови сходятся, губы сжимаются. Всё тело будто напрягается в один момент.

— А ты быстро. — Его голос глухой. — Конечно. Значит, уже кто-то появился, да? Признайся. Ты не просто так такая уверенная. У тебя, наверное, давно кто-то есть.

— Что ты несешь? — отвечаю, стараясь сдерживать эмоции. — И если бы не ты, я бы даже не задумывалась о разводе.

— Ты лжёшь! — он срывается. — Ты давно уже от меня отвернулась! Я тебя содержал, тянул всё на себе, а ты… ты просто ищешь повод сбежать!

Я качаю головой. Устало.

— Нет. Я просто больше не хочу жить вот так. В страхе. В тени. В твоём мире, где я — никто.

Он кричит. Голос всё громче, срывается на маты, угрозы, обвинения. Слова валятся одно на другое — бессвязные, обидные, будто нарочно выдернутые из памяти, чтобы больнее.

— Думаешь, тебя кто-то примет такой? — кричит. — Ты же ни на что не способна! Ты без меня никто!

Не отвечаю. Уже не слушаю.

Подхватываю сумку. Медленно, без суеты. Ремень давит на плечо, но я будто не чувствую. Грохот его крика — как глухой фон. Как будто он орёт в другой комнате, не в этой жизни.

— Слышишь?! — продолжает где-то за спиной. — Так просто ты от меня не уйдешь. Еще сама приползешь.

Поворачиваюсь к двери. Рука ложится на ручку — холодную, металлическую. Спина напряжённая, лопатки будто сведены. Всё тело гудит, но я не подаю виду. Он продолжает говорить что-то за спиной. Но я чувствую, что внутри уже пусто. Осталась только тишина и отчётливая мысль: хватит.

— Я ухожу, Леша. Всё.

Хлопок двери отдаётся в теле, как щелчок. Как будто воздух внутри становится чуть легче. Не свободней — просто тише.

Спускаюсь по лестнице. Ноги ватные. Колени подкашиваются. Но я иду. Шум в голове глушит всё остальное. Как же он всё переворачивает. Как будто я его предала. Как будто он — жертва.

Подонок. Настоящий подонок.

Зачем я ему вообще? Если он меня больше не любит. Если всё, что у нас было, ему давно безразлично. Или просто хочет доказать, что он всё ещё контролирует. Всё ещё может давить.

Выдыхаю, почти спотыкаюсь на последней ступеньке. Рука скользит по перилам, пальцы холодные, но я всё равно держусь — будто боюсь упасть, даже здесь, даже внизу. Дыхание сбивается, и я будто подталкиваю себя — шаг, ещё шаг.

Открываю дверь подъезда. Замок щёлкает громко, и в лицо сразу бьёт влажный воздух с улицы.

Делаю шаг наружу. Всё то же — серое утро, машины, редкие прохожие. А у меня внутри всё как в тумане. Немного кружится голова, хочется просто сесть где-нибудь и не думать. Сердце гудит, руки всё ещё дрожат. Останавливаюсь у порога. Не из-за сомнений. Просто надо перевести дыхание.

Поднимаю взгляд и замираю.

У бордюра стоит та самая машина. Та, в которую я вчера села. Узнаю её сразу. Даже не по марке — по тому, как она просто стоит. Ждёт.

Сердце замирает, будто кто-то резко нажал на стоп. Дверь машины открывается.

И выходит тот самый мужчина.

Стоит. Смотрит прямо на меня.

— Доброе утро, Лера, — говорит спокойно, почти буднично. — А я тебя уже заждался.