Измена. Ты останешься со мной

Глава 11

Возвращаюсь в класс будто через силу. Внутри пусто. Как будто всё, что могло болеть, уже отболело, и теперь осталось только тупое, глухое эхо. Мне бы сейчас просто дожить до конца смены, ни с кем не разговаривать, не влезать в чужие разговоры. Притвориться тенью и исчезнуть.

Шум голосов, скрип стульев, шаги за дверью — всё приглушено. Урок идёт, дети что-то отвечают, поднимают руки, перешёптываются. А я сижу за столом и смотрю в тетрадь, не в силах сосредоточиться.

Замечаю, что мои пальцы всё ещё дрожат после разговора с Лешей. Голова гудит. В висках стучит, как будто внутри поставили метроном. Зачем он приехал? Почему просто не оставит меня в покое? Разве он не сделал свой выбор, когда изменил мне? Разве он сам не хочет, чтобы я исчезла из его жизни?

Я не могу ни объяснить это, ни отпустить. Всё слишком запуталось. Снова чувствую себя уязвимой, слабой, будто всё, что я пыталась собрать в себе за последние дни, рассыпается от одного его взгляда. Почему он приходит тогда, когда я только-только начинаю дышать свободно?

А ещё этот странный мужчина. Кто он? Почему Леша так напрягся, когда увидел его? Может, они знакомы?

Следующий урок провожу на автомате. Слова сами льются с губ. Дети пишут. Кто-то отвлекается. Обычно я мягко поправляю, сегодня просто молчу. Вижу, как дети смотрят на меня с настороженностью. Кажется, что они чувствуют, что я не в себе.

Раздаётся последний звонок, и я вздрагиваю, будто кто-то ударяет меня по голове.

Встаю резче, чем нужно. Ставлю журнал, выпрямляю спину, будто это сейчас поможет мне выглядеть нормальной.

Дети прощаются, и я выхожу следом за ними в коридор.

И тут он. Мальчишка. Ваня. Тот самый, с чьими родителями я говорила сегодня.

Он стоит посреди прохода, скрестив руки. Плечи напряжены, подбородок вздёрнут, как будто он готовится к бою. В глазах — обида, упрямство и что-то ещё, более колкое.

Кажется, я уже знаю, что он сейчас скажет. Вижу, как он дышит через нос, сдерживаясь. Он кипит изнутри, и в этом взгляде столько взрослой злости, что становится не по себе.

— Из-за вас у меня отобрали телефон! — бросает он зло, и прежде чем я успеваю что-то ответить, резко расплёскивает на меня воду из бутылки.

Холодная. Прямо в лицо, на грудь, по волосам, по шее. Она проникает под воротник, обжигает кожу, заставляет дыхание сбиться.

Вздрагиваю, всё тело замирает в ступоре. Стою как вкопанная, и не могу ни вдохнуть, ни двинуться. Всё внутри обрывается, будто кто-то одним движением сорвал последнюю нитку, на которой держалась моя видимость устойчивости. Хочется отвернуться, уйти, исчезнуть, но я просто стою, чувствуя, как по щеке стекает холодная капля, как будто слеза, только чужая, случайная, не моя.

В коридоре на секунду становится тихо.

— Ваня! — резко окликает его Марина, выныривая из-за угла. — Ты что себе позволяешь?!

Она идёт к нам быстрым шагом, на ходу доставая телефон:

— Сейчас же звоню отцу. Ты у меня будешь неделю в школьной библиотеке пыль вытирать!

Поднимаю руку, выйдя из ступора:

— Не надо. Марин, пожалуйста.

— Лера, ты что, ты же вся мокрая! Он не имел права!

— Он ребёнок. Я действительно могла сказать лишнее. Просто отпустите его.

Марина смотрит на меня, потом на мальчишку. Ваня всё ещё дышит тяжело, смотрит исподлобья. Но в глазах у него уже не злость, а растерянность. Ему стыдно. Я это вижу.

— Ну иди, — устало говорит завуч. — Но если ещё раз хоть... — она не заканчивает, только машет рукой.

Мальчишка убегает.

Стою посреди коридора, одежда мокрая, волосы прилипли к вискам. Хочется провалиться сквозь пол, исчезнуть, просто стать невидимой.

Это уже не просто усталость — это какое-то смирение, бессилие, которое давит изнутри. Марина ещё что-то говорит, но я не слышу. Только киваю и молча иду в сторону выхода.

Выхожу на улицу, стянув блузку покрепче. Ткань неприятно липнет к телу, каждый шаг отдаётся холодом. Волосы мокрые, ладони мёрзнут. До дома — ехать на автобусе. Позорище. Но идти пешком — не лучшая идея.

Подхожу к остановке и стараюсь не встречаться ни с чьими взглядами. Просто опускаю голову. Пальцы замёрзли, ноги будто ватные. От стыда щиплет в глазах, но я моргаю быстро, не давая слезам выйти наружу. Хочется только одного — исчезнуть. Раствориться в потоке прохожих, стать незаметной. Я не просто мокрая. Я раздавлена. Унижена. И в этот момент — абсолютно одна.

Рядом притормаживает машина. Узнаю её даже не глядя.

Нет. Только не он. Только не сейчас.

Водительская дверь открывается медленно, почти лениво, и он выходит, как будто знал, что я здесь, как будто знал, что мне именно в этот момент снова станет не по себе.

На лице ни улыбки, ни удивления. Только спокойствие и взгляд, который скользит по мне слишком внимательно, слишком точно. И от этого становится ещё холоднее — или, может, наоборот, слишком жарко под кожей.

— Вот чёрт... — выдыхаю тихо, будто он услышит.

Мужчина подходит ко мне, не торопясь. Без улыбки. Молча снимает пиджак и накидывает мне на плечи.

— Всё хорошо, — говорю, делая шаг назад. — Не надо, правда. Я сама.

— Ты дрожишь, — спокойно отвечает он. — Не спорь. Садись в машину.

— Я подожду автобус.

— В таком виде? — он хмурится, и я вижу, как его глаза пробегают по моему телу, останавливаясь на груди. — Или ты хочешь, чтобы кто-то ещё увидел тебя в таком виде?

Отступаю ещё на шаг.

— Почему вы всё время появляетесь, а? Что это вообще? Вы… следите за мной?

Он смотрит прямо в глаза.

— Ты просто мне понравилась. — произносит тихо.

Теряю дар речи. Пару секунд просто смотрю на него.

— Что? Я даже имени вашего не знаю.

Он чуть улыбается.

— Сейчас это неважно.

— Мне важно! — резко отвечаю.

Он подходит ближе. Чувствую тепло его тела, запах чего-то пряного, тёплого.

— Если ты не сядешь в машину, мне придётся сделать это силой. А я этого очень не хочу. — произносит спокойно. Без угрозы. Но я чувствую, как от его слов у меня по спине пробегает дрожь.