Измена. Ты останешься со мной

Глава 22

Я продолжаю стоять посреди комнаты, чувствуя, как напряжение в теле с каждым вдохом только нарастает. Лёша стоит рядом, будто приклеенный, но глаза бегают, как у загнанного зверя. Он мнётся, ёрзает, как какой-то мальчишка, которого поймали с поличным, и теперь думает, как соврать, чтобы его не наругали.

— Просто держись от него подальше, Лер, — бросает, будто это всё объясняет.

— От кого? От Максима? — я делаю шаг вперёд. — Лёш, ты можешь нормально объяснить, что происходит?

Он отворачивается и опускает глаза в пол. Никакой реакции. Только губы поджаты.

Я смотрю на него пару секунд, потом резко толкаю в плечо. Не сильно, но он точно этого не ожидал. От моего толчка Лёша пошатывается и валится в кресло.

— Что ты творишь? — выпаливвает возмущённо, приподняв брови и раскинув руки.

Я уже не пытаюсь быть сдержанной. У меня в голове каша. Всё, что было за эти сутки, накручивается в плотный ком. И если он сейчас не начнёт говорить, я точно сорвусь.

— Если ты сейчас не объяснишь, что происходит, — я сжимаю кулаки, — я возьму ту статуэтку и врежу тебе что есть сил. Клянусь.

Он смотрит на меня с каким-то странным выражением — смесь обиды и страха. И снова молчит.

— Ты что, его боишься? — выпаливаю резко. — Боишься Максима? Почему? Что ты натворил?

Он вскидывается, словно я ударила в самое больное место.

— Нет, конечно! — отмахивается, пытаясь скрыть правду.

— А что тогда? Что, Лёша? Что происходит? — кричу.

Он бледнеет, вжимается в спинку кресла. Секунду смотрит в никуда и потом резко выдыхает, будто сбрасывая с себя груз.

— Он мой начальник. — произносит хриплым голосом.

— Что? — я замираю. — Повтори.

— Он... мой начальник. Я работаю у него.

Я чувствую, как плечи немного опускаются, будто с них временно сняли груз. Какая-то часть внутри облегчённо выдыхает — он не бандит, просто начальник. Но облегчение недолгое. Что-то всё равно не сходится. Почему тогда всё выглядело так, будто Максим кого-то убил? Почему он не сказал об этом сразу? Почему не объяснил, что происходит? А главное — почему Лёша сейчас дрожит, словно его действительно загнали в угол? Он ведь трус, я это знаю. Лёша боится всего, даже собственной тени. И если он боится Максима — значит, тому есть причина.

Я сжимаю руки в кулаки, чувствуя, как страх снова подкатывает к горлу. Что, чёрт возьми, тут происходит?

— Почему ты мне сразу не сказал? — произношу недовольно, сложив руки на груди.

— Не думал, что это важно, — бормочет. — Ты же и так... с ним...

— Я ни с кем, Лёша. Это он почему-то всё время где-то рядом со мной. А ты — убежал. Только увидел его, и всё. Как мышь под плинтус. Значит, есть за что?

Он закатывает глаза, будто лихорадочно прокручивает в голове варианты — соврать? отшутиться? замолчать? — потом тяжело вздыхает, словно уже смирился, что выбора нет:

— Всё сложно, Лер. Я... я подделал документы. И вывел немного денег. Не сразу, по мелочи. Но потом всё раскрутилось.

— Ты идиот, — шепчу, даже не веря. — Полный. И что теперь?

— Всё шло нормально. Я был аккуратен. Но, видимо, он понял. Или кто-то сдал. Я не знаю.

Сердце бьётся всё быстрее. Вспоминаю флешку. Максим. Его молчание.

Теперь, кажется, всё становится логичным. Он знал всё. Он не случайно нашёл меня. И теперь использует как средство. Может, чтобы Лёшу выманить. Может, как заложницу. Или просто чтобы отомстить. И я, дура...

Тяжело выдыхаю и провожу ладонями по лицу.

Нужно поскорей всё это закончить. Лёша должен всё исправить. Уверена, что Максим так всё не оставит, и это может превратиться в большую проблему для меня. Мало мне того, что мой муж спит с другой, так он еще и так по-дурацки меня подставляет.

— Ты должен вернуть ему всё. До копейки. — выпаливаю резко, смотря прямо в глаза.

— Я не могу.

Он опускает взгляд, как школьник, пойманный за списыванием. Не говорит ни слова, будто язык проглотил. А у меня в груди всё сжимается — будто бы сейчас разорвёт. Не только от злости. От страха тоже.

Неужели я и правда втянута в это по уши? Неужели этот человек, с которым я делила дом, постель, мечты — оказался лжецом, вором и трусом? Мелькает дикая мысль — врезать ему. Или хотя бы снова толкнуть, чтобы вышибить хоть каплю правды. Но я сдерживаюсь. Пока. Только кулаки дрожат от напряжения.

— Сколько?

Он называет сумму шёпотом, будто боится, что даже стены услышат. Цифры звучат в воздухе, как выстрел. Я вжимаюсь в пол, хватаюсь за спинку стула, чтобы не рухнуть, но ноги всё равно подгибаются.

— Повтори, — выдыхаю я, не веря.

Лёша отводит взгляд. Плечи у него опущены, он будто стареет на глазах.

— Ты шутишь, — я сдавленно смеюсь, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. — Это всё розыгрыш, да? Ты просто хочешь меня добить окончательно.

Он молчит. А я смотрю на него и понимаю, что нет. Не шутит. Ни капли.

— Скажи, что ты хотя бы знаешь, куда они делись, — шепчу, — скажи, что есть шанс вернуть...

Лёша качает головой, и тут я чувствую, как внутри что-то надламывается. Настоящая паника. Не просто тревога, а парализующий ужас — за себя, за то, во что я втянута, и за то, чем всё это может закончиться.

— Ты с ума сошёл. Как ты мог? Где они?

Он мямлит:

— Я не знаю. Там была одна сделка. Деньги должны были прийти. Но пропали. Я не виноват. Меня подставили. — смотрит на меня щенячьими глазами, как будто я могу ему чем-то помочь.

— Конечно, подставили. Ты же всегда — святой. — Я сплёвываю слова, как яд. — А теперь втянул и меня. Спасибо. Просто замечательно.

Я подвигаю к себе стул, чтобы присесть, и в этот момент уши прорезает звонок в дверь. Один. Резкий. Слишком громкий для этой тишины.

Я вздрагиваю, сердце мгновенно подскакивает к горлу. Поворачиваю голову на дверь, словно оттуда вот-вот вылетит пуля.

Краем глаза замечаю, как Лёша моментально вжимается в кресло, будто его туда пригвоздило. Его лицо моментально меняется на глазах. С бледного становится серым, а губы сжимаются в тонкую полоску.