Измена. Ты пересек черту

Глава 9

Все голоса в зале моментально смолкают. Максим полностью переводит внимание гостей на себя. Моё сердце бешено стучит, в ожидании, что же мой драгоценный муж решил объявить.

Неужели, настал тот самый момент рассказать всем про своего сына? Моментально реагирую. Целую Вику в щечку и отправляю её в игровую. Слава всем богам, ребенок ни о чем не догадывается. Для неё это означает: “Ура, мама разрешила играть! И пусть весь мир подождет”.

– Нам нужно поговорить о чём-то важном, - Максим говорит спокойным собранным голосом, его внешний вид не выдает каких-либо эмоций.

Я вижу, как лицо Макса становится еще более напряженным, когда он объявляет:

– Уважаемые гости, спасибо, что пришли, но пора завершать вечер. Вы можете продолжать наслаждаться едой и напитками, все оплачено до утра. Но нам с семьёй пора уходить.

Эти слова звучат как приговор. Зал начинает наполняться удивлением и недоумением. Гости начинают шептаться, в их глазах читаются вопросы.

Ощущаю, как стыд и растерянность наполняют мою душу.

– Почему так рано, дорогой племянник? – спрашивает тетя Люба, а я вижу, как муж сдерживает раздражение. - Ты еще задолжал мне танец!

Тетушка переводит взгляд на меня и подмигивает. Да, эта женщина знает явно больше, чем говорит. И я поражена её выдержке: опустошила пол бара и ни в одном глазу.

– У нас есть свои причины, – Максим холодно отрезает, не предоставляя каких-либо разъяснений.

Я не знаю, как реагировать. Снова и снова прокручиваю в голове, что произошло с Гришей и Олей. Почему всё пошло не по плану? Почему именно сейчас? Гриша – внебрачный сын Максима, о котором никто кроме тети Любы не знает. Я мучаюсь от мысли, что эта тайна раскроется раньше, чем мы успеем все самостоятельно объяснить Вике. К тому же, настолько щепетильная тема вероятнее всего подводит нас к разводу. Не представляю, как после такого можно сохранить семью.

Стыд за измену мужа семь лет назад давит на меня. Я вижу, как муж начинает собираться, и комок в горле растёт. Мне кажется, что я не могу дышать от стыда.

Максим направляется в игровую, за нашей дочерью. Невольно перевожу взгляд на Гришу. Он все так же покорно сидит на прежнем место. Может быть, мальчик чем-то болен? Впервые вижу такого тихого ребенка.

Несколько родственников моментально окружают меня с расспросами, что же у нас такого случилось.

– Извините, нам лучше уйти, – говорю я с усилием, почти не слыша себя. Мой голос звучит как эхо, словно я нахожусь на высоте и уши заложило.

– Как? Почему? - спрашивают одни. – Лесь, но ведь праздник же! Побудь с нами, - наперебой говорят другие.

– А ну, расступитесь! - звонкий голос тети Любы звучит как гром среди ясного неба. - Выскочил таки черт из табакерки, что вы все наперли? Сказали же, не ваше дело! Кышь, кышь.

Тетя Люба ловко разгоняет толпу, за что я ей безмерно благодарна.

– Ну что, дорогая, пора? - с грустью смотрит на меня, периодически косясь в сторону Гриши.

Я устало киваю головой. Сил на разговоры уже не осталось. Мне хочется лечь в тихом уголке и уснуть, забыв обо всех проблемах.

Вика наконец выходит из игровой и канючит, что все закончилось слишком быстро. Я была бы с ней согласна, если бы не усталость. Да и радости от необходимости улыбаться, когда в душу нагадили, не испытываю.

Муж кидает последний взгляд на часы и снова заставляет себя отвести взгляд от гостей, стремясь к выходу.

– Нам пора, - кидает мне, словно кость собаке.

Вынуждена молча подчиниться, потому что Вика уже ускакала вперед. Я хватаю её кофточку со стула и следую за семьей.

Когда мы направляемся к выходу, я чувствую себя как призрак среди оставшихся празднующих гостей. Мои ноги почти не слушаются, и каждое движение даётся с трудом. Я вижу, как некоторые гости провожают нас недоумёнными взглядами, и это только усиливает моё чувство вины, стыда и обиды.

А когда Макс кивает Грише и тот моментально подскакивает, шепот за нашими спинами становится громче. Закрываю глаза на несколько секунд, стараясь не думать, какие именно сейчас версии крутятся в головах наших родственников и друзей.

Когда двери закрываются за нами, я наконец могу позволить себе глубоко вздохнуть. Но радость и облегчение, которые я ожидала, заменяются новой волной тревоги. Нам предстоит сложный разговор, и я боюсь представить, как он будет проходить.

– Пап, а это что за мальчик? - интересуется Вика, когда мы все вышли на улицу.

– Гриша, поздоровайся с Викой, - командует Максим, доставая телефон.

Муж оглядывается по сторонам, заметно волнуясь. Дочка цепляется за мою руку, словно предчувствуя беду.

Мальчишка насупился, с шумом вдыхая холодный вечерний воздух носом. Глаза забегали в стороны. На меня он старается не смотреть изо всех сил. Оно и понятно, в моем взгляде он не встретит ни любви ни сочувствия, лишь презрение.

– Очень приятно, - буркает нагуляш сквозь зубы, после чего демонстративно поворачивается к нам спиной.

Н-да. Еще одно сходство с Голицыным. Если конечно, говорить про сегодняшний вечер. Никакого уважения ко мне.