Измена. Ты пожалеешь, любимый

Глава 1: Пять лет спустя. Стальная леди

Пять лет.

Это шестьдесят месяцев. Двести шестьдесят недель. Тысяча восемьсот двадцать пять дней.

Именно столько времени мне понадобилось, чтобы убить в себе человека.

Я стояла у панорамного окна на сорок пятом этаже башни «Империя», глядя на расстилающуюся внизу Москву. Город казался картой микросхем, пульсирующей холодным электрическим светом. В стекле отражалась не Лена Смирнова, дрожащая в застиранном халате и пахнущая луковой зажаркой. В стекле отражалась Елена Александровна Петрова.

Идеальная укладка — холодный блонд, ни одного выбившегося волоска. Деловой костюм от *Tom Ford*, сидящий как вторая кожа, подчеркивающий фигуру, которую я вытачивала в спортзале с одержимостью маньяка. Взгляд — спокойный, оценивающий, лишенный жалости.

Меня называли «Стальной леди». «Акулой аудита». «Потрошителем корпораций». Говорили, что у меня вместо сердца калькулятор, а в жилах течет жидкий азот.

Если бы они только знали. Если бы они видели ту ночь в мотеле «Уют», когда я выла в подушку, сжимая живот, в котором зарождалась жизнь. Если бы они видели, как я мыла полы в подъездах на девятом месяце, чтобы отложить лишнюю копейку. Как я учила учебники по финансовому анализу, укачивая Максима одной рукой, пока глаза не начинали слезиться от усталости.

Я не родилась такой. Я себя выковала. Молот — это нужда, наковальня — это ненависть.

Дверь моего кабинета бесшумно открылась.

— Елена Александровна, — голос секретарши дрожал. Они все меня боялись. — Михаил Викторович просит вас зайти. Срочно.

Я медленно повернулась. На моем лице не дрогнул ни один мускул.

— Иду.

Стук моих шпилек по мраморному коридору офиса «Gromov Holdings» звучал как метроном, отсчитывающий секунды до чьего-то краха. Обычно так и было. Если Михаил Громов вызывал меня, значит, где-то горел пожар, который нужно было либо потушить, либо позволить ему сжечь всё дотла, чтобы получить страховку.

Михаил ждал меня в своем кабинете. Это было пространство, подавляющее своей маскулинностью: темное дерево, кожа, запах дорогого табака и сандала. Громов стоял у своего стола, просматривая какие-то документы.

Ему было сорок два. Высокий, широкоплечий, с проседью в висках и глазами цвета грозового неба. Опасный человек. Миллиардер, который начинал в девяностые и выжил, не растеряв при этом определенного кодекса чести. Он был единственным мужчиной в этом мире, которого я уважала. И единственным, кого я, возможно, боялась, хотя никогда бы в этом не призналась.

— Вызывали, Михаил Викторович? — мой голос звучал ровно, профессионально.

Он поднял голову. В его взгляде, обычно жестком, промелькнуло что-то теплое, едва уловимое, как луч солнца сквозь тучи. Но это мгновенно исчезло.

— Присаживайся, Елена. Есть дело.

Он небрежно бросил на стол тонкую синюю папку.

— Компания «Арт-Строй». Занимаются элитным дизайном и ремонтом. Или, вернее, занимались. Сейчас они по уши в долгах, кредиторы рвут их на части, поставщики подают в суд. Владелец умоляет о санации или выкупе. Утверждает, что у них есть уникальные активы и патенты.

Я села, закинув ногу на ногу, и потянулась к папке.

— Очередной мечтатель, который не умеет считать деньги?

— Хуже, — усмехнулся Громов, обходя стол и присаживаясь на край столешницы рядом со мной. Слишком близко. Я почувствовала его запах — терпкий, мужской, возбуждающий. Я заставила себя не дышать глубже. — Типичный нарцисс, который решил, что бизнес — это просто красивые презентации.

Я открыла папку.

Первая страница. Сводный баланс. Убытки колоссальные.

Вторая страница. Список активов.

Третья страница. Данные о владельце.

Мир на секунду качнулся. Буквы поплыли перед глазами, превращаясь в черных мух.

*Генеральный директор и единственный учредитель: Смирнов Андрей Владимирович.*

И фото.

Пять лет. Я не видела его пять лет.

На фото он улыбался той самой самодовольной улыбкой, которую я когда-то принимала за уверенность. Он почти не изменился, разве что морщин стало больше, а линия волос чуть отступила назад. Но глаза... те же пустые, жадные глаза человека, который любит только себя.

Мое сердце пропустило удар, а затем забилось с бешеной скоростью, ударяя в ребра, как птица в клетке. Кровь отхлынула от лица.

Это он.

Человек, который вышвырнул меня, как мусор.

Отец моего сына.

Человек, из-за которого я умерла и воскресла.

— Елена? — голос Михаила прозвучал настороженно. — Что-то не так? Ты побледнела.

Я резко захлопнула папку, накрыв её ладонью с идеальным французским маникюром. Глубокий вдох. Медленный выдох. Я — Стальная леди. У меня нет прошлого. У меня есть только задачи и решения.

— Все в порядке, — солгала я, поднимая на него глаза. — Просто... знакомая ситуация. Бездарное управление.

Михаил внимательно смотрел на меня, чуть прищурившись. Он умел читать людей, как открытые книги. Но мою книгу я научилась закрывать на замок.

— Ты уверена? — тихо спросил он. — Если этот проект тебе не интересен, я могу передать его Ковалевскому.

— Нет, — отрезала я, возможно, слишком поспешно. — Я возьмусь. Это мой профиль. Когда выезд?

— Сегодня в два. Они ждут нас в своем офисе. Я поеду с тобой.

Это было странно. Громов редко ездил на первичные аудиты, особенно таких мелких, умирающих фирм. Обычно это была грязная работа для меня.

— Вы поедете лично? — я удивленно приподняла бровь. — Разве у вас не встреча с китайскими инвесторами?

— Я перенес её, — он встал и подошел к окну, повернувшись ко мне спиной. Его плечи были напряжены. — У меня... плохое предчувствие насчет этой сделки. Хочу посмотреть на этого клоуна лично. И хочу, чтобы ты была подстрахована.

Подстрахована? От кого? От банкрота-неудачника? Или Михаил что-то знал? Нет, невозможно. Я стерла все следы. Я сменила девичью фамилию "Смирнова" на "Петрова" (фамилия бабушки) сразу после развода. Я изменила внешность до неузнаваемости. Для всего мира Елены Смирновой не существовало.