Измена. Ты пожалеешь, любимый

Глава 2: Игра начинается

Я стояла у окна гостиной, сжимая в руках чашку с горячим травяным сбором, и смотрела вниз, во двор элитного жилого комплекса. Дождь, ливший вчера стеной, сменился промозглой серой моросью, окутывающей Москву плотным туманом. Но даже сквозь эту пелену я видела его. Черный внедорожник охраны, припаркованный прямо у подъезда. И чуть поодаль — знакомый *Maybach* Михаила.

Он не уехал. Или вернулся с рассветом.

Сердце пропустило удар, отдаваясь глухой болью где-то в ребрах. Громов сдержал слово. Он превратил мою жизнь в крепость за одну ночь.

— Мам? — сонный голос Максима заставил меня вздрогнуть и обернуться.

Мой сын стоял в дверях, протирая кулачками глаза. Его пижама с динозаврами съехала на одно плечо, а каштановые волосы, такие же жесткие, как у отца, торчали в разные стороны.

Я поставила чашку на подоконник и присела перед ним на корточки, мгновенно сменяя маску тревоги на мягкую улыбку.

— Доброе утро, мой герой. Ты чего так рано?

— Я слышал гром, — пробормотал он, прижимаясь ко мне. От него пахло теплом, молоком и детским шампунем — запахом, который был для меня лучшим успокоительным в мире.

— Это не гром, малыш. Это просто город просыпается, — я поцеловала его в макушку, вдыхая этот родной аромат. — Сегодня у тебя важный день в садике, помнишь? Вы рисуете открытки.

— А ты придешь раньше? — он поднял на меня свои серые глаза. Глаза Андрея.

Каждый раз, когда я смотрела в них, меня пронзало странное чувство — смесь безграничной любви к сыну и ледяной ненависти к человеку, который дал ему эту жизнь, но отказался от нее, даже не зная о ней.

— Я постараюсь, милый. Но сегодня у мамы очень сложная работа. Мне нужно победить одного... дракона.

Максим оживился.

— Опять цифры?

— Да, цифры. Злые, запутанные цифры, которые хотят обмануть хороших людей.

В прихожую вышла наша няня, Ольга Петровна, женщина строгая, но добрая, которой я доверяла как самой себе.

— Елена Александровна, завтрак готов. Максиму пора собираться.

Я поднялась, разглаживая невидимые складки на шелковом халате.

— Спасибо, Ольга Петровна. Сегодня за вами заедет водитель от Михаила Викторовича. И... — я на секунду замялась, подбирая слова, чтобы не напугать их. — Пожалуйста, никаких прогулок в парке после сада. Сразу домой.

Няня кивнула, в ее взгляде мелькнуло понимание, но она не задала лишних вопросов. За это я ценила ее еще больше.

Через час я уже стояла перед зеркалом в своей гардеробной. Мой сегодняшний наряд был не просто одеждой — это были доспехи. Строгий костюм цвета графита от *Saint Laurent*. Юбка-карандаш, идеально подчеркивающая бедра, но не открывающая ничего лишнего. Пиджак с острыми лацканами. Белоснежная блузка из плотного шелка, застегнутая под горло.

Никакой мягкости. Никакой «уютной Лены», от которой пахло борщом.

Я нанесла макияж. Тон, скрывающий следы бессонной ночи. Скулы, подчеркнутые так, что о них можно порезаться. И помада. Не красная — это было бы слишком вызывающе. Холодный, пыльный нюд. Цвет безразличия.

Волосы я собрала в гладкий, низкий пучок. Ни один волосок не выбивался.

— Ты готова, Елена Петрова, — сказала я своему отражению. — Ты — «Стальная леди». Ты идешь не на встречу с бывшим мужем. Ты идешь на вскрытие трупа его бизнеса.

***

Когда я вышла из подъезда, водитель охраны тут же распахнул надо мной огромный зонт, хотя дождь почти прекратился. Михаил вышел из своего «Майбаха» мне навстречу.

На нем был темно-синий костюм, который сидел на его мощной фигуре как влитой. Он выглядел свежим, словно не провел ночь в машине под моими окнами, но в глубине его темных глаз залегли тени.

— Доброе утро, Елена Александровна, — официально произнес он, но его взгляд скользнул по моему лицу с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание.

— Доброе утро, Михаил Викторович.

Он открыл передо мной заднюю дверь своей машины.

— Твоя машина останется здесь. Поедем на моей. Так безопаснее, и нам нужно обсудить стратегию по дороге.

Я села в салон, пахнущий дорогой кожей и его парфюмом — сандалом и морской солью. Михаил устроился рядом, и машина плавно тронулась. Перегородка была поднята, отрезая нас от водителя.

— Как Максим? — спросил он первым делом.

— Нормально. Ушел в сад. Охрана... она действительно нужна в таком количестве?

— Да, — отрезал Михаил. — Смирнов загнан в угол. Я навел справки за ночь. Он должен половине города. Банки, частные инвесторы, даже какие-то мутные ребята из девяностых, которые теперь легализовались. Он в панике. А паника делает людей непредсказуемыми.

Я кивнула, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

— Я готова к аудиту. Я изучила предварительные документы, которые вы прислали ночью. Там дыра на дыре.

— Я знаю, — Михаил повернулся ко мне, его колено почти касалось моего. — Лена, послушай меня. Мы едем туда не просто считать убытки. Мы едем смотреть цирк. Смирнов будет пытаться продать мне этот тонущий корабль за цену океанского лайнера. И главным его инструментом будешь ты.

Я удивленно вскинула бровь.

— Я?

Михаил усмехнулся, но улыбка не коснулась его глаз.

— Он бабник. Самовлюбленный павлин. Он увидел тебя вчера и, поверь мне как мужчине, он уже составил план. Он попытается тебя очаровать, чтобы ты смягчила отчет. Он думает, что перед ним просто красивая карьеристка, которую можно купить комплиментами и ужином.

Меня передернуло от омерзения.

— Пусть пытается.

— Я буду рядом, — голос Михаила стал ниже, глубже. — Я не отойду ни на шаг. Но я хочу, чтобы ты знала: если он перейдет черту, если он скажет хоть слово, которое тебя ранит, я закончу это мгновенно. Мы просто встанем и уйдем. А завтра его счета будут арестованы.

— Нет, — твердо сказала я, глядя ему в глаза. — Мы не уйдем. Я хочу видеть, как он извивается. Я хочу видеть, как он подписывает акт о капитуляции.

Михаил долго смотрел на меня, изучая, словно новую, сложную карту.