Измена. Ты предал нашу любовь

Глава 3

Александра

Я справлюсь. Глубокий вдох. Наставления Тани звучат в голове, будто она повторяет их, стоя внутри моего сознания. Она права. Если сейчас дам слабину — всё. Назад дороги не будет. Снова затянет. Снова будет больно.

Выпрямляю спину. Пальцы легко касаются волос — поправляю пряди, расправляю плечи, собираю всё разбежавшееся внутри по частям. В зеркале отражается не та, что была пару минут назад. Не дрожащая, не сломанная. Отражается та, кто знает, чего хочет. Та, кто устала бояться. Та, кто помнит, через что прошла, и больше не позволит наступить на себя.

Он — никто.

Таня смотрит с удовлетворением, как будто сама вырезала меня заново.

— Вот так-то лучше, — произносит она с удовлетворением и подмигивает. — А теперь пошли. Ты должна войти туда так, будто у тебя за спиной армия, готовая растоптать любого, кто осмелится тебя задеть.

Я усмехаюсь краем губ.
— Армии у меня нет, но ты же рядом.

— А я за десятерых, — улыбается она и, взяв меня под локоть, уверенно тянет к двери.

Мы возвращаемся в клуб, и шум снова обрушивается на нас, как вал. Толпа сгущается — теперь зал напоминает бурлящее море, где каждый шаг — борьба за пространство. Люди смеются, переговариваются, обнимаются, кто-то с азартом спорит, перегнувшись через стол. У барной стойки трое парней в одинаковых рубашках одновременно заказывают напитки, перебивая друг друга, а рядом девушка в коротком комбинезоне танцует, закрыв глаза, будто в трансе. Я быстро шагаю, пытаясь не отстать от Тани.

Стараюсь сосредоточиться на этом — на чужих движениях, на атмосфере клуба, на собственном дыхании. Мы уже подходим к нашему месту. И я слышу Его. Его смех. Знакомый. До боли. Громкий, легкий, будто ничего в этом мире не способно его потревожить. Замираю. И только затем вижу Мельникова. Он стоит у нашего столика. Наверное, только что подошел. Улыбается, откидывает голову назад, снова смеется. Боже. Столько раз представляла этот момент. Сколько раз я представляла себе эту встречу. Прокручивала её в уме, пытаясь подготовиться, приучить себя не дрожать. Думала, что смогу сдержаться. Что смогу смотреть на него спокойно. Он не изменился. Совсем. Хотя чего я ожидала за эти два месяца. Что он придет в таруре, с тоской в глазах. Но ничего не изменилось. Мы словно виделись вчера . Тот же точёный профиль, резкие скулы, чуть взъерошенные волосы, беспечно уложенные, будто бы сам ветер причесал. Тот же лёгкий изгиб губ, когда он улыбается, и эта особая, ни с чем не сравнимая манера держаться — уверенная, расслабленная, опасно обаятельная. Которая как магнитом притягивала меня.

Я вдыхаю резко, будто меня неожиданно толкнули в ледяную воду. В груди что-то болезненно сжимается, сердце пропускает удар, а потом начинает колотиться так, что ощущаю его гул в висках.

И первая мысль — не «беги», не «спрячься», а:

Боже, как же я скучала.

По его голосу, по тому, как он запрокидывает голову, смеясь, по этой уверенной, чуть ленивой манере двигаться.

По запаху… Знаю, что если подойду ближе, меня накроет волна знакомого аромата, смешанного с нотками виски и чего-то едва уловимого, но до боли родного.

По его рукам. Теплым, сильным, нежным, когда они скользили по моей коже, когда его пальцы запутывались в моих волосах, когда он притягивал меня к себе, обнимая так, будто не отпустит никогда…

Жаркий ком предательски подступает к горлу.

Какого черта?

Сжимаю кулаки, до боли в пальцах, вонзая ногти в ладони, чтобы прийти в себя. Очнуться.

Ничего больше нет. Все это исчезло в тот момент, когда я увидела измену. Как будто по щелчку перед глазами вспыхивает тот самый момент — простыни, смятые не мной, ее обнаженная кожа, и он. Спокойный, равнодушный.

Воздуха не хватает.

Буквально чувствую, как что-то внутри меня трещит, ломаясь пополам. Жгучая, обжигающая злость накатывает волной, сметая все остальное. Сердце уже не просто колотится — оно грохочет. Как он смеет?!

Как он смеет стоять там, выглядеть таким же, будто ничего не произошло? Как смеет смеяться так же легко, будто его предательство не превратило меня в руины? Грудь сдавливает так сильно, что почти больно дышать. Хочу ударить его.

Резко, яростно, почувствовать, как мои пальцы соприкасаются с его лицом, увидеть этот идиотский самодовольный вид сменяющийся на шок. Вцепляюсь в ткань своего платья, пытаясь взять себя в руки.

Таня сжимает мою ладонь, будто чувствует, что во мне все закипает. Выдыхаю. Нет. Не дам ему увидеть, что он до сих пор может влиять на меня. Не позволю ему думать, будто он хоть что-то для меня значит. Выпрямляю спину. Поднимаю подбородок. И делаю шаг вперед.

— Девчонки, вы чего пропали! — голос Никиты пробивается сквозь музыку.

Дима оборачивается. Мой взгляд встречается с его, и все остальное перестает существовать. Я вижу, как он скользит по мне рассеянным взглядом, как будто не сразу узнает. Потом его глаза снова находят мои, и на его лице шок. Господи, он не ожидал меня здесь. Совсем. На мгновение мне даже кажется, что в его глазах вспыхивает радость. Секунда — и в этих карих глазах читается что-то невообразимо знакомое. Будто он рад видеть меня. Будто он не может поверить, что я действительно стою перед ним. Но радость исчезает так же стремительно, как появилась. Черты лица напрягаются, взгляд становится тяжелым, темным, в нем уже больше нет теплоты. Только непонимание. Только гнев.

— Ты? Здесь? Какого хрена?!

Не успеваю даже вздохнуть, не то чтобы сказать хоть слово. Дима внезапно оказывается рядом. Его пальцы сжимаются вокруг моего запястья — горячие, сильные, знакомые. Меня словно обдает кипятком. Он тянет меня вперёд. Без слов. Без предупреждений. Сквозь толпу, мимо мелькающих лиц, людей, погруженных в музыку и алкоголь.

Оборачиваюсь — в мерцающем полумраке вижу, как Никита что-то кричит нам вслед, его губы двигаются, но звук тонет в оглушительном ритме. Таня где-то позади, пробивается сквозь людей, но она отстаёт.