Измена. Ты предал нашу любовь

Глава 4

Александра

Дима цепенеет. Его глаза расширяются, губы приоткрываются, но он не делает ни одного движения. Вижу, как он пытается осознать сказанное. Как его челюсть судорожно сжимается, как пальцы снова собираются в кулаки. Никита тоже застывает в шоке, его взгляд мечется от меня к Диме. Я перевожу взгляд на Таню, которая прикусывает губу, виновато шепча:

— Прости…

Но извинения уже не имеют значения.

— А ты всё-таки оказалась шлюхой! — выкрикивает Дима.

Слова пронзают насквозь, словно раскаленное лезвие вонзается прямо в грудь. Боль ударяет резко и жестоко, пощечиной по сердцу. Внутри все кричит, требует, чтобы это было неправдой, чтобы он не сказал этого. Но он сказал. Делаю короткий выдох, но в тот же миг все вокруг размывается от резкого движения.

Хлесткий удар кулака... Дима отшатывается назад, схватившись за челюсть. Я даже не успеваю моргнуть, как Никита делает шаг вперед, готовясь нанести еще один удар.

— Никит, не надо! — Таня бросается к нему, хватает за руку, но он словно не слышит ее.

— Да, брат, значит, у тебя бабла намного больше, если за такой короткий срок она и залетела… — ухмыляется Дима, вытирая ладонью угол губы.

Слышу его голос, но он звучит будто издалека. Эхом в голове все еще звучит последняя фраза. Он смотрит на меня с презрением, и в его глазах больше нет ни любви, ни боли, ни даже ненависти — только холодное, колкое отвращение. Глаза щиплет, но не позволю себе заплакать. Нет. Не дам ему этой слабости. Сердце стучит так сильно, что отдается в висках, в кончиках пальцев, в животе. Чувствую, как холод пробирает меня изнутри, словно ледяная игла пронзает позвоночник. Его взгляд — колючий, чужой, жестокий — делает боль острее, чем любые слова. Еще несколько минут назад думала, что у меня получилось взять себя в руки. Но сейчас… Сейчас кажется, что я снова разбита на тысячи осколков.

— Заткнись, мразь! — рычит Никита.

Еще один удар, и Дима вновь отступает, пошатнувшись на ногах.

Теперь уже Паша вмешивается, хватает Никиту за плечи, удерживает, оттаскивая назад. Никита тяжело дышит, его руки еще сжаты в кулаки, и он готов разорвать Диму в клочья.

— Что здесь происходит?! — женский голос заставляет меня обернуться, и ледяной ком в груди становится еще тяжелее.

Господи! Ну почему сейчас? Почему мне все-таки не показалось? Жена Мельникова подбегает к нему и тянет свои руки к разбитой губе.

— Вы что, ненормальные?!

Дима молча хватает ее за руку, развернувшись, чтобы уйти. Но перед этим кидает на меня последний взгляд — полный мерзкого, режущего отвращения. Внутри меня что-то надломилось. Как последний тонкий осколок иллюзий рассыпался в прах.

Никита все еще рвется в бой, Паша его удерживает, что-то говорит, но я не слышу. Таня прижимает мою руку к себе, что-то говорит успокаивающе.

А я… стою посреди этой сцены и просто хочу провалиться сквозь землю.

– И это твой сука брат? – Никита орет отталкивая Пашу.

– Остынь! – Паша отпускает. – Я думаю тебе лучше сейчас увезти девочек домой. Поговорим потом!

Никита бросает злой взгляд в нашу сторону, затем кивает в сторону парковки и рычит не глядя:

– В машину!

Мы молча следуем за Никитой. Чувствую, как ноги подкашиваются, но Таня крепко держит меня под руку, не давая остановиться. Голова гудит, в ушах еще звучат крики, удары, слова… Димины слова.

Никита распахивает дверь, садится за руль и с силой хлопает дверью так, что машина вздрагивает. Мы с Таней быстро садимся на заднее сиденье, и Никита заводит двигатель. Напряжение в воздухе почти осязаемо. Он молчит. Не кричит. Просто сидит, тяжело дыша, явно сдерживая злость. Мы тоже молчим.

Невыносимо стыдно. Все это произошло из-за меня. Я испортила ему вечер, такой важный день. Он всегда был ко мне добр, относился как к сестре, а теперь я вижу, как он злится. Как его пальцы крепко сжимают руль, как напряженно ходят желваки на скулах. Он ни разу не посмотрел на меня.

Таня сидит рядом, чуть наклонив голову, будто тоже чувствует всю тяжесть этого молчания. Украдкой бросаю взгляд на зеркало — Никита все-таки поглядывает на нас. Быстро, мимоходом, но его взгляд цепляет меня. Явно хочет что-то сказать, но молчит. Как только машина останавливается возле дома, я тут же распахиваю дверь и почти бегом устремляюсь внутрь. Мне кажется, если задержусь там еще хоть на секунду, просто взорвусь от этого кома эмоций, который так и рвется наружу. Таня не отстает, слышу за спиной ее быстрые шаги по лестнице.

— Сашка, ну прости ты меня, дуру, — говорит она сзади, запыхавшись, но я не останавливаюсь. — Вырви язык мой непослушный, сама не знаю, почему ляпнула…

Захожу в комнату и опускаюсь на кровать. Голова кружится, тело будто налито свинцом.

— Не надо было так делать, — говорю я тихо, не поднимая головы. — Да еще и Никиту впутала.

— Вот-вот! — внезапно раздается голос Никиты, и я резко вскидываю голову. Он стоит в дверях, нахмуренный. В его голосе нет злости, но есть явное раздражение и усталость.

— Итак, кого я слушаю первым? Пожалуй, тебя, сестренка? — Он скрещивает руки на груди и кидает на Таню пристальный взгляд. — Расскажи-ка мне, каким образом я скоро стану отцом ?

Таня вскидывает подбородок.

— Никит, ну ты видел этого придурка? Разве я могла сказать, что это его ребенок?!

— И ты реально беременна от того мудака? — теперь он смотрит уже на меня.

Чувствую, как ком застревает в горле, и лишь молча киваю.

— А сказать мне заранее нельзя?! — его голос поднимается до крика

— Да кто же знал, что ты именно с ними партнерами решил стать?! — тут же взрывается Таня, защищая меня.

— Не с ними, а с Пашей! — Никита резко рубит воздух ладонью. — С ним мы уже полгода переговоры ведем, он даже приезжал ко мне в Швейцарию!

— Ты думаешь, я запоминаю и знаю фамилии всех, с кем ты работаешь?! — Таня возмущенно разводит руками.

Чувствую, как внутри все сжимается еще сильнее. Сперва в животе появляется неприятное ощущение, затем ком снова подступает к горлу. Господи, снова? Прижимаю ладонь к губам, встаю с кровати и бросаюсь в ванную.