Измена. Ты предал нашу любовь

Глава 5

Александра

Я просыпаюсь рано, но даже не думаю вставать. Просто лежу, глядя в потолок, бездумно рассматриваю узор трещинок на побелке. Тело тяжелое, как будто оно не мое. Внутри пустота, но стоит закрыть глаза, как воспоминания о вчерашнем вечере накатывают волной, и уголки глаз щиплет. Слеза скатывается по виску, оставляя за собой горячий, мокрый след. Затем другая. Моргаю, стараясь прогнать их, но это бесполезно.

Тихий скрип двери заставляет меня затаить дыхание. Осторожные шаги, а затем чувствую, как кровать слегка прогибается под чужим весом. Никита. Поворачиваю голову и вижу, как он садится на край кровати. Лицо спокойное, без злости, с мягкостью в глазах.

— Как ты? — спрашивает он тихо, словно боится спугнуть меня.

Сажусь, поджав под себя ноги, и шмыгаю носом.

— Нормально. — Голос у меня хриплый, будто я всю ночь плакала. Впрочем, так оно и есть. — К врачу надо послезавтра, – говорю как будто между прочим, даже сама не знаю зачем.

Никита кивает, разминая пальцами ладонь.

— Хочешь, схожу с тобой? Я ж как-никак будущий отец, — ухмыляется он, подмигнув.

Не выдерживаю и смеюсь, хоть и сдавленно.

— Прости… — выдыхаю я, виновато, опуская голову.

— Да уж, вы, конечно, учудили, девчонки, — качает он головой, но в голосе нет ни капли злости. Только забота.

— Никит, мне так неловко… — мой голос дрожит, и я даже не могу его контролировать. — Такой важный для тебя день…

Слова обрываются на полувздохе, а слезы просто катятся без спроса, оставляя мокрые дорожки на щеках. Стираю их ладонью, но они продолжают скатываться.

— Да брось ты, иди сюда, — тихо говорит Никита и раскрывает руки.

В этот момент понимаю — я прощена.

Подползаю ближе, прячу лицо у него на плече, вдыхаю запах чего-то теплого и родного, и даю себе разрешение на слабость. Тихо плачу, чувствуя, как Никита гладит меня по спине, чуть сжимая пальцами, будто говоря: «Я тут, ты не одна».

— Обнимашки? Без меня? — в комнату врывается сонная Таня, кутаясь в теплый плед, и хмурится, поджимая губы.Никита фыркает.

— Без тебя! — строго отвечает он. — На тебя я еще зол!

Таня закатывает глаза, но я вижу, как уголки ее губ дергаются вверх.

— Вот сделаешь мне свой фирменный кофе, я подумаю.

— Ага, перебьешься, — отмахивается она и плюхается в кресло, подтягивая ноги.

Мы все смеемся. Даже не знаю, как это выходит — только что ревела, а теперь смеюсь. Слезы до сих пор текут, но мне уже не так тяжело.

— Спасибо вам… Вы самые родные. Даже не знаю, как бы все пережила, если бы не вы…

Голос снова срывается, и не успеваю сдержаться — снова накрывает волной, и снова слезы…

— Эй, ну хорош, — Никита вздыхает, снова притягивая меня к себе.

Таня встает, подходит ближе и сует мне в руки салфетку.

— Да, иначе ты нас тут всех зальешь, — ворчит она, но голос у нее мягкий.

Улыбаюсь сквозь слезы и выдыхаю. С ними мне легче. Но реальность никуда не делась.

Подняться все же приходится. Все дружно готовим завтрак и садимся за стол. Мы не спеша завтракаем, и никто из нас не торопится вставать. В воздухе витает ощущение чего-то нового, странного, но не угнетающего. Кручу в руках ложку, размешивая чай, хотя сахар уже давно растворился. Смотрю на темную гладь напитка, собираюсь с мыслями.

— Мне, наверное, не стоит у тебя работать, — наконец говорю я.

— С чего бы? — сразу возражает Никита.

Поднимаю глаза и встречаюсь с его внимательным, чуть настороженным взглядом.

— Ты же не будешь работать с Димой, а со мной и Пашей.

— Не дури, Сашка, — вставляет Таня, откусывая кусочек круассана. Она говорит так буднично, будто мы обсуждаем, какая погода сегодня за окном. — Это будет наш семейный бизнес. Я админом, ты бухгалтером, а Никитос — боссом.

Никита фыркает, закатывает глаза, но ничего не говорит. Таня же, оживившись, поворачивается к нему с хитрым блеском в глазах:

— Кстати, ты же не сдашь нас? Продолжишь быть папочкой?

— Капец блин! — Никита машет головой и смеется, откидываясь на спинку стула. — Без меня меня женили, и отцом уже объявили.

— Не-а, не женили ещё, — Таня делает важный вид, отставляет чашку с кофе и поднимает палец вверх. — Она пока только твоя невеста. А свадьбу вы сыграете только после рождения малыша, чтобы невеста была без пуза.

Едва не давлюсь своим чаем.

— Что?! — мы с Никитой одновременно смотрим на нее, как на сумасшедшую.

Она, довольная произведенным эффектом, беззаботно тянется за ещё одним круассаном.

— Ну пусть все так думают. А вернее, пусть так думает Паша. Он же всё передаст своему недоделанному братику. Пусть сдохнет от досады.

Перевожу взгляд на Никиту, ожидая, что он возмутится, но он только усмехается и качает головой.

— Тебе бы книги писать, сестренка.

Таня игриво пожимает плечами.

— Ну а что, Саш? Как тебе идея? Пусть думает, что у тебя всё супер. Что ты не сидишь и не вздыхаешь томно о нем.

Идея звучит безумно, но… в ней есть что-то чертовски привлекательное. Перекатываю чашку в ладонях, наблюдая, как по поверхности чая пробегает легкая рябь. Идея Тани реально звучит дико, но чем дольше я о ней думаю, тем больше понимаю — она должна реализоваться. Пусть Дима знает, что я счастлива. Пусть думает, что у меня всё прекрасно, что я даже не вспомнила о нём после той ночи. Что не было ни слёз, ни боли, ни пустоты, а только радость и лёгкость.

Пусть — это тоже причинить боль. И если он способен чувствовать хоть что-то, он почувствует это. Хотя… ему, наверное, всё равно.

Я вспоминаю его лицо, когда Таня выпалила новость о ребенке. Этот взгляд, холодный, колкий… Но был ли он действительно пустым? Или всё же за этой маской пряталось что-то ещё? Его реакция тогда… Я видела шок, виделась боль, пусть и на секунду. Значит, чувства ко мне у него всё-таки были. Тем лучше. Теперь перед ним предстанет совсем другая я. Мне не терпится увидеть злость в его глазах, когда он узнает, что я счастлива.