Измена. Ты сам отказался от нас

Глава 2

— Я приказываю, ты подчиняешься. Или забыла?

Эти слова звучат в моих ушах тревожным набатом. Пытаюсь отыскать в себе силы не поддаваться отчаянию. Не опускать руки даже сейчас.

Я просто не могу себе это позволить. Потому что я уже не одна. Мне нужно думать о малыше.

— Не забыла, — сглатываю перегородивший горло колючий комок. — Разве такое можно забыть?

— Тогда почему ведёшь себя так, словно тебе память отшибло?

Саша, держись. Не обращай внимания на его грубость. Ты ведь знаешь, почему он грубит. Это защита, не больше.

— Просто… это неправильно.

— Неправильно? — усмехается.

Отвожу взгляд от склонившегося ко мне лица.

Ненавижу за то, что даже сейчас от одного взгляда на него мои колени слабеют.

Марк Коршунов одним своим видом заставлял женщин плавиться и млеть. Наверное, нет ничего странного в том, что они всё ему позволяли, а он этим пользовался.

Но одно дело пользоваться, когда ты свободен и холост, и совсем другое, когда у тебя есть жена и эта жена ждёт ребёнка!

— Неправильно, — совершаю подвиг, выдерживая его пристальный взгляд. — Ты поступаешь мерзко. Спишь с д-другими женщинами, когда…

— Ну? — издевательски. — Когда что?

— Когда у тебя есть для этого я! — выталкиваю из себя и густо краснею.

Я совсем не это собиралась сказать, но в его присутствии по-прежнему безнадёжно теряюсь и вечно несу какую-то чушь.

— Ты, — усмехается и проходится по мне уничижительным взглядом сверху вниз и обратно. — Благодарен, что напомнила. И польщён, конечно, тут не отнимешь.

Смотрю на него в недоумении. Даже о жарко горящих щеках на секунду забыла.

— Марк, зачем ты так надо мной издеваешься? Мы ведь… — беспомощно оглядываясь, будто всерьёз ожидаю, что кто-то невидимый поможет мне слова подыскать, — мы ведь договорились жить в мире. Я тебя уважаю. Я тебя слушаюсь. Я всё делаю, как ты мне говоришь!

Его лицо каменеет. И без того суровые черты становятся заметно жёстче.

Я снова ошиблась, решив, что мои примирительные речи смогут на него повлиять.

— Как это я умудрился проморгать такой важный момент, — цедит он, — когда ты из невинной овечки в лживое создание превратилась?

— Ч-что?..

Мне даже голос от шока отказывает, оборачиваясь позорно тихим шёпотом.

— Бросай делать вид, что не понимаешь, о чём я говорю.

Ничего не могу поделать. Срабатывают старые детские травмы — тут же пытаюсь припомнить, в чём могла провиниться. Обвиняют, значит, точно в чём-нибудь да виновата. Я могу заблуждаться. Другие не врут.

Только вот ничего на ум не приходит. С самого момента нашей свадьбы я вела себя тише воды, ниже травы. Старалась побольше узнать о своём муже, о его привычках, о том, что он любил и чего не любил. Он всех держал на расстоянии вытянутой руки, не делая исключений, но я надеялась эту пропасть преодолеть. Я надеялась помочь ему так же, как он помог мне. Я считала это своим непосредственным долгом.

И чем мои старания обернулись?

— Я н-не понимаю. Марк, я действительно не понимаю! Да объясни ты мне наконец, чем я перед тобой провинилась! И провинилась настолько, что ты позоришь наш брак, не постеснявшись каких-то… девок в дом приводить!

Стараюсь не давать воли слезам. Коршунов не переносит женские слёзы.

— Этот дом — мой, — жестоко напоминает мне муж. — И я привожу сюда всех, кого мне захочется.

На это мне нечего возразить. Факт непреложный — в эти роскошные хоромы и я попала исключительно потому, что пошла за него замуж.

— Вернёмся к твоему сомнительному утверждению, — с неожиданной вкрадчивостью предлагает муж. — Уважаешь и слушаешься. Верно, мышонок?

А меня невольно передёргивает от того, что он снова делает это. Снова называет меня тем ненавистным прозвищем, которое дал мне, когда мы познакомились.

Да, я не писаная красавица и роскошностью форм похвастаться не могу. Но и дурнушкой меня сложно назвать. Так зачем он тогда так со мной?

Но я знаю, он ждёт, что я взбрыкну. Что снова начну возмущаться и потребую называть меня либо по имени, либо вообще никак не называть. Но только не этим ненавистным мышонком!

Вместо этого упрямо гну свою линию:

— А я разве давала повод хоть раз во мне усомниться?

— Даже если это был всего раз, его хватило. И за глаза.

— Не понимаю, о чём ты говоришь.

Вместо ответа Коршунов кивает на мой живот.

Мои глаза распахиваются от шока.

— Это… что? Что ты этим хочешь сказать?..

— Думала, не узнаю? — зло усмехается муж. — Думала, не узнаю, что этот ребёнок — не мой?