Измена. Ты сам отказался от нас

Глава 7

— П-почему? — смотрю на него сквозь плену набегающих слёз. — Почему? Что случилось?

Коршунов смотрит на меня безо всякой жалости, и я не могу поверить, что он действительно обеспокоен моей безопасностью. Мне и раньше-то эта вера давалась с трудом.

Но то было раньше.

С тех пор мы успели свадьбу сыграть и… и теперь ждали ребёнка.

Вернее, теперь его ждала только я. Ведь по каким-то сумасшедшим соображениям мой муж вообразил, что он к этому ребёнку отношения не имеет!

— Не важно.

— Что значит, н-не важно?..

— Я не собираюсь делиться с тобой закрытой информацией, — отделался ничего не значащей фразой супруг. — Она ничего тебе не даст. Только расстроит и испугает. Ты этого хочешь?

И он угрюмо кивает на мой округлый живот.

Я уже привычным жестом накрываю его дрожащей ладонью. В тщетных попытках защитить ещё не рождённое дитя ото всех жестокостей этого мира.

Но кто же мог подумать, что отец его окажется не менее жесток?..

— Ты поздно спохватился, — стараюсь не отводить глаз от его мрачного лица. — За это короткое время я уже столько раз была расстроена и напугана, что это… это наводит на мысль.

Кажется, мужа удивило моё нежелание оставить тему в покое. И он угрюмо ждал пояснений.

Мне пришлось пару раз конвульсивно сглотнуть, прежде чем я смогла продолжать.

— М-мне кажется, дело вовсе не в этом.

— Не в чём?

— Ни в какой не в угрозе, — упрямо стою на своём.

Серые глаза угрожающе прищуриваются. Как это так, я посмела поставить под сомнения его слова!

— Поделись, будь добра, своими ценными наблюдениями, — с опасным спокойствием требует он.

— Угроза здесь только одна. Я. Угроза твоему уединению, — мой подбородок дрожит, но я продолжаю. — Ты просто отсылаешь меня подальше, чтобы… чтобы со своей подружкой без свидетелей развлекаться!

Коршунов не бросается мне возражать, а молчит и жжёт меня взглядом.

— А это, — наконец-то снисходит ответить, — уже не твоего ума дело, Саша. С кем захочу развлекаться, с тем и буду. С тобой под этой крышей или без тебя. Ты-то себе в этом удовольствии не отказывала.

Эти слова бьют меня не хуже электрического разряда.

— Да это же бред! Как ты вообще можешь о таком говорить? Как ты смеешь в таком меня обвинять?!

— Побереги дыхание. Я не собираюсь пережёвывать эту тему. Мне достаточно того, что я узнал.

— Но то, что ты узнал, полнейшая чушь! Марк, это неправда!

— Мне твоих оправданий не нужно. Я им всё равно не поверю.

Я вижу, что он взбешён. Держится буквально на волевых. Но я не могу молчать и проглатывать такое чудовищное обвинение! Да и что это за мир-то такой, в котором я должна жить с тираном, который обвиняет меня в том, что я сплю с другими!

Он был первым, первым и единственным! Так откуда он взял эту чушь?

И откуда такое бестолковое, но упорное сопротивление любым моим попыткам донести до него правду. Ведь её так легко установить!

И если сейчас я уеду, если сейчас он благополучно сошлёт меня к своей тётке, потеряю любую возможность что-то ему доказать.

— Я никуда не поеду, — отвечаю со всей твёрдостью, на которую только способна.

Серый взгляд тяжелеет.

— А куда ты денешься, мышка? — с угрожающим спокойствием спрашивает муж. — Я разве выбор тебе какой-то давал? Нет, насколько я помню. Поэтому ты сделаешь так, как я сказал.

— Я н-не мышка, — вздёргиваю подбородок. — Я твоя жена. Я мать твоего будущего ребёнка. Прояви уважение!

— О том, что ты моя жена, я и не забывал, — цедит Коршунов. — А что касается матери моего ребёнка…

Он не успевает договорить.

Я повторяю свой единственный манёвр, с помощью которого мне удаётся заставить его замолчать.

Моя ладонь врезается в его крутую скулу, и от опалившей её резкой боли хочется взывать.

Но я закусываю губу, наслаждаясь секундой триумфа.

Потому что мгновением после на моём запястье стискиваются стальные клещи.

Его лицо неожиданно оказывается всего на волосок от моего. И я с ужасом вижу, что каким-то образом умудрилась рассечь ему губу.

Кольцо. Обручальное кольцо сделало своё коварное дело.

Муж недобро мне усмехается.

— Ну как? — едва ли не шёпотом, — Полегчало?

Словно заворожённая, смотрю на капельку крови, выступившую на его нижней губе.

— Не полегчало! — упрямо в ответ.

Хмыкает.

— Дам совет. Полегчало бы, если бы ты врать перестала.

— Я тебе не врала! Врёт твоя… твоя дрянь, с которой ты развлекешься! Я ни с кем, кроме тебя, не была! Ты слышишь?