Измена. Ты сам отказался от нас

Глава 10

— Александра, вы спуститесь к чаю? Медея Леонидовна спрашивает.

— Да, конечно, — я вовремя спрятала распухшее от слёз лицо в полотенце, чтобы не вызвать у прислуги лишних вопросов.

После отъезда супруга отведённое мне на отдых время я провела не очень-то продуктивно, оплакивая свою новую реальность.

Уютная комната с большими окнами, выходившими в сад, по странности, меня совершенно не радовала, а лишь сильнее подчёркивала мои мрачные мысли и отчаянность моего нового положения.

Сброшена на руки родственнице мужем, который видеть меня не желает. Который вознамерился таким образом мне отомстить под надуманным, нелепым и чудовищным предлогом.

Я ни на секунду не поверила ни в якобы надвигавшуюся опасность, ни в то, что Марк искренне верил в то, что мне наговорил. Нет, нет он надумал обвинить меня в неверности, чтобы в конце концов не мытьём, так катаньем от меня избавиться…

Он питает нежные чувства к этой своей Маргарите и просто не знает, как себя оправдать. Точнее, знает и очень даже хорошо. Иначе эта поездка не состоялась бы.

Мысли вновь закрутились по знакомой спирали, и каждый новый виток был напряжённее, опаснее и мрачнее, чем предыдущий.

Пришлось несколько раз глубоко вдохнуть и выдохнуть, чтобы вернуться в реальность.

Я врежу собственному ребёнку!

Прекрати, Александра. Немедленно прекрати!

Даже если всё так, как ты воображаешь, они не стоят твоих слёз. Никто из них.

Даже он. Особенно он.

Человек, спасший меня. Человек, в которого я не могла не влюбиться. Человек, подаривший мне счастье будущего материнства.

Человек, всеми своими действиями дающий понять, что отказывается и от меня, и от собственного ребёнка!

К чаю я, однако, спустилась во всеоружии. По крайней мере, я так считала.

— В беседке попьём, — решила Медея и, подхватив меня под руку, направилась к стеклянным дверям, выводившим в сад с усыпанными мелким гравием дорожками.

До поры до времени она не обращала внимания или делала вид, что не обращала внимания на мою молчаливость. Отдавала распоряжения ассистировавшей нам горничной, бросала короткие замечания и погоде и с чем-то сверялась в своём телефоне, который время от времени доставала из своих шёлковых домашних брюк.

Я покорно пила свой цитрусовый чай и даже умудрялась ковыряться в воздушно нежном лимонном бисквите.

Ровно до тех пор, пока Медее Алихановой не надоело играть в тактичную хозяйку.

— И сколько это безобразие длится?

Я вздрогнула и оторвала остановившийся взгляд от своей чайной чашки.

— Простите?..

Собеседница смотрела на меня, чуть нахмурившись, будто строгая преподавательница на умудрившуюся задремать посреди урока ученицу. Но в карих глазах я не заметила ни намёка на строгость. Впрочем, мне сложно было судить. Я не так уж и хорошо знала Медею.

— Как давно вы с Марком в ссоре?

О, нет… Нет, только не это. Я не готова делиться подробностям ни с кем. Родная мать — это всё же другое. Тогда я так растерялась, что выболтала ей всё. Сейчас, когда боль от произошедшего слегка притупилась, я бы, может, и с ней уже не так откровенничала.

— Мы не… с чего вы это взяли?

Тонкие, аккуратно подведённые красным губы Медеи сложились в ироничную улыбку:

— Ну, знаешь, моя дорогая, — в притворной задумчивости протянула она. — Может, с того, что у меня есть глаза и уши. На которые я пока не жалуюсь.

От того, к каким красноречивым выражением была сказана последняя фраза, невозможно было отвертеться.

Проглоченный кусочек лимонного бисквита, кажется, стал у меня поперёк горла.

— Кхм…

— О господи… подавилась?

— Нет, — я замотала головой, отчаянно подыскивая нужные слова. — Я просто… мы ведь приехали, потому что угроза…

— Ну да, — закивала Медея. — Конечно. Исключительно и только поэтому. Мне ведь откуда своего племянника знать? То-то, смотрю, у него желваками по челюсти так и ходят. То-то, смотрю, зыркает на тебя волком. Наверняка из-за угрозы.

Краска стремительно бросилась мне в лицо, и летний день вдруг стал нестерпимо душным и жарким.

Узор, нарисованный солнцем, тянувшим свои лучи сквозь резьбу беседки, начинал расплываться перед глазами.

— Медея Лео…

— Не называй меня так, — строго оборвала Алиханова. — Для тебя я просто Медея. К тому же, с отчеством моё имя совсем не звучит.

— Медея, я не хочу…

— А ты через силу, — подхватила она. — Саша, не смей даже думать, что я оставлю без внимания выходки Марка, третирующего мать своего ребёнка.

Своего ребёнка…

Эти слова пробили брешь в моей хрупкой защите. И, выронив десертную вилку, я разрыдалась.