Измена. Ты сам отказался от нас

Глава 13

— Что ты здесь делаешь?..

Я сидела одна в садовой беседке и до внезапного появления мужа даже наслаждалась уединением.

В окружении нежной зелени, через которую пробивались солнечные лучи, мир вокруг не казался мне таким мрачным. Тяжкие события последних дней отступили, даря время для передышки.

Но сейчас вспотевшие ладони комкали подол летнего сарафана, а по телу прокатывала дрожь. Растерявшись, я даже, позабыв о приличиях, не поздоровалась.

Хотя если уж начистоту, кому оно требовалось, моё приветствие…

Появившийся словно из ниоткуда на пороге беседки муж выглядел так, что врать я себе не могла — это не обычный визит. У этого визита конкретная цель.

— Где он?

— Он? Извини, не понимаю.

Коршунов едва слышно хмыкнул, словно давая понять, что видит мою хитрость насквозь. Я всё якобы понимаю, просто не спешу признаваться.

— То есть конструктивного диалога можно не ждать.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь.

И на меня будто из ниоткуда нисходит совершенно не свойственное мне спокойствие. Мне кажется, это всё потому что я могу разглядеть под ледяным фасадом бурлящие страсти. Муж прилагает все мыслимые усилия, чтобы сдержаться. А меня его терзания словно питают. Сегодня не я трясусь от эмоций. Видимо, не мой сегодня черёд.

Поэтому медленно разжимаю судорожно сжатые пальцы и распрямляю подол.

— Не понимаешь?

— Нет. О ком мы говорим?

— О твоём хахале, — муж кивает на мой округлый живот. — Об отце твоего ребёнка.

Дожидаюсь, пока захлестнувшие меня возмущение, боль и обида немножечко схлынут и дадут мне возможность заговорить.

— Отец моего ребёнка, — выговариваю едва ли не по слогам. — Стоит сейчас передо мной и несёт какую-то чушь. Поэтому можешь считать, что твои поиски завершились.

Для меня такой ответ — за гранью дерзости. Но, возможно, я постепенно заражалась этим от вдовы Алихановой. И была за эту внезапную смелость ей благодарна.

— Я не удивлён, что ты продолжаешь гнуть свою линию, — мрачно проговорил муж. — Я знал, что под внешностью ангелочка кроется та ещё демоница. Знал это, когда впервые увидел.

Я опустила глаза, словно боялась, что его пристальный взгляд заставит меня вспоминать день нашего с ним знакомства.

Нет, этого делать не стоило.

— Хотела бы я похвастаться силой и коварностью демоницы. Ты мне льстишь.

— Нечаев вырастил дочь, которая вполне в состоянии постоять за себя, — голос Марка наполнился горечью. — Чёрт знает, на хрена я уши развесил и позволил впутать себя в этот брак…

Он и представить не мог, как глубоко угодил. Как точно, как больно и как безжалостно.

Ненавидь я его сейчас с той же силой, с которой муж ненавидел меня, и я бы отыскала в себе силы смириться с такими словами. Но я не находила. Видимо, ненависть мне в себе только предстояло взрастить.

Но сейчас все мои силы уходили на то, чтобы взрастить наше дитя. Дитя, от которого он без пяти минут отказался.

— Так где он? — продолжал наставить муж. — Где этот твой… мужчина из прошлого? Твой чёртов жених.

Господи, как можно было быть таким слепым и таким глупым…

В памяти всплыло красивое ухмыляющееся лицо в обрамлении роскошных тёмных волос.

Можно было. И очень легко. У этой глупости и слепоты есть, к сожалению, вполне конкретное имя.

— Я ничего о нём не знаю, — покачала я головой. — И ничего о нём не слышала.

— Я не верю тебе. Ты, Александра, слишком ловкая и умелая лгунья. Очень, раз я только недавно поймал тебя на твоей бессовестной лжи.

— Я ни разу и ни в чём тебе не лгала.

Мы смотрели друг на друга — враги по разные стороны баррикад.

Коршунов усмехнулся:

— Что, и никаких требований организовать новый тест на отцовство?

— А ты на это пойдёшь?

Я смутно подозревала, кто мог стоять за «разоблачившим» меня тестом на отцовство. Марк не решился бы на него ни с того, ни с сего.

А если за этим тестом стоял некто, кто мог влиять на его результат, то как я добьюсь справедливости? Как, когда муж и не собирается идти мне навстречу?

Когда его слова звучат как приговор:

— А в этом есть смысл?