Измена. Ты сам отказался от нас

Глава 17

— Марк, послушай меня, ты зря в это впутываешься.

Рита сидела на подлокотнике обтянутого глянцевой кожей широченного кресла и качала в воздухе босой стройной ногой.

Она примчалась с какого-то досрочно завершившегося сверхважного совещания и уже на пороге томно прижалась к нему, мурлыча на ухо всякие непристойности.

Ни одно из соблазнительных обещаний не смогло его завести или даже настолько увлечь, чтобы дать себе время подумать.

Марк списывал это на сосредоточенность перед задачей. На уме у него сейчас было всё что угодно, только не секс.

«Только не секс или только не секс с Маргаритой?», — хмыкнул кто-то язвительный у него в голове.

Он оставил этот вопрос без ответа.

— Не припомню, чтобы просил твоего благословения, — проворчал он, шаря по выдвижным ящикам кабинетного стола.

У него не было времени на раскаяния и извинения за то, что вместо обещавших тридцать три удовольствия постельных утех он взялся за срочные сборы, о которых даже ничего путного ей не сообщил.

— Да я просто пытаюсь понять, зачем тебе это! К тому же… — Рита бросила задумчивый взгляд в скрывавшееся за тюлем окно. — …вечереет уже. Ты что на ночь глядя поедешь?

— А какую ты в этом-то усмотрела проблему? — хмыкнул он и невольно тоже скосил взгляд на окно. Срочность этого дела от времени дня никак не зависит.

— Ладно. Хорошо, — смирилась она, — но… но я действительно не понимаю, зачем?

— Затем, что мне нужно понять.

— Понять что? Почему твоя жена решила разбавить брачные обязательства кем-нибудь, кто ей ближе? — усмехнулась она. — А разве для этого нужно выискивать милого её сердцу дружка детства и вытрясать всю правду из бедного паренька?

Марк скрипнул зубами от такой характеристики.

Что, его беда ещё и в том, что он по типажу ей не подходил? Не приглянулся? Может, ей субтильные юноши нравились с тонкими профилями поэтов? Если так, то уж тут придётся перед мышкой покаяться. Тут вина точно за ним — стоит только в зеркало посмотреться.

От приступа злости он едва не выдернул несчастный ящик стола из жалобно скрипнувших креплений.

— Рита, всё это — не твоего ума дело. Я не собираюсь посвящать тебя в свои планы или спрашивать твоего совета. За помощь я всегда тебе благодарен, но не пытайся откусить больше, чем сможешь прожевать.

— Как… сурово.

— Ты сама напросилась.

— Так ведь и ты не спешишь мне всего объяснять! — напускное спокойствие наконец оставило её, и она соскочила с подлокотника.

На красивом лице читалась досада.

Ну да, он ведь посмел отвергнуть её многочисленные предложения. Мартовскую кошку не удовлетворили, и теперь она готовилась выпускать коготки.

— А что я должен тебе объяснять?

— Да, например, почему ты в неё так вцепился! Ты женился на ней. Ты её спас. Хорошо. Прекрасно. Ты сдержал данное её отцу слово. Всё! Ты ей ничем не обязан!

Гнев, вызванный этими опрометчивыми словами, вспыхнул и тут же погас, не успев как следует разгореться. Не имело смысла лезть в объяснения. Но против правды он тоже идти не собирался.

— Ты знаешь, что это не так.

Маргарита вздохнула:

— Ладно. Да. Она спасла тебя первой. Ты это хочешь сказать?

— Она могла ничего не говорить. Могла ни о чём не предупреждать. Оставить всю информацию при себе. Но предупредила. И спасла мне тем самым жизнь. Я ей должен.

— И ты отдал ей долг. Ты тоже спас ей жизнь!

— Пока нет. Люди, которые охотятся на неё и ставят палки в колёса мне, до сих пор на свободе. А это значит, что о безопасности говорить пока рано.

— Хорошо, педантичный ты мой, — скорчила гримаску Рита. — Ну а при чём тогда этот… этот Илья?

Марк с треском задвинул ящик на место, уже ясно отдавая отчёт себе в том, что в ближайшее время они с Маргаритой вряд ли увидятся. Из приятного времяпрепровождения их встречи превращались в допросы и склоки. Ему этого добра и без неё хватало. За ссоры и склоки добросовестно отвечала его жена.

— Мне важно узнать все подробности их связи. Раз уж она так охотно под него легла после свадьбы. Раз ребёнка от него нагуляла.

— Господи, и какие выводы ты из этого надеешься сделать?

Определить границы верности женщины, жившей под его крышей. Измена ведь может расползтись далеко за границы постели.

Но вслух он этого не произнёс.

В последний раз окинул свою любовницу взглядом и бросил ей на прощание:

— Не лезь в это, Рита. Езжай к себе. Я позже тебя наберу.