Измена. Ты сам отказался от нас

Глава 20

— Без охраны не смей даже в уборную отходить! — наставляет меня вдова Алиханова и сверлит обеспокоенным взглядом, пока я не сдаюсь и не киваю, обещая везде и во всём придерживаться строжайших мер безопасности.

— Я полагаюсь на твоё честное слово, — давит она. — Иначе Марк с меня шкуру сдерёт и не посмотрит на возраст.

Мне очень хочется фыркнуть и закатить подраматичней глаза. Потому что сейчас тётка Марка озвучила величайшее заблуждение в истории заблуждений.

Да его лучший друг сейчас больше пёкся о моей безопасности, чем мой супруг. И с таким положением дел я пока что мирилась. Но если окажется, что его ненависть ко мне зашл, достаточно далеко и он действительно пренебрежёт нашей с малышом безопасностью, нам в его жизни делать нечего. В таком случае я одинаково рискую везде. Так для чего мне рисковать, продолжая страдать в несчастливом и обречённом браке?..

— Передай ему, что я завтра приеду, — ворчливо напоминает Медея. — И объясни, что я тебя отпускаю одну, потому что ты меня вынуждаешь.

Я заставляю себя улыбнуться и пожимаю её невесомую руку.

— Ну простите мне, пожалуйста, мою настойчивость. Но мне нужно поговорить с мужем наедине. Очень, очень нужно!

Мне нужно понять, какой горячечный бред он нёс. Когда мы виделись с ним в тот страшный вечер, когда его с ранениями Русанов примчал в больницу.

— Телефон заряжен и при тебе?

Я похлопала по кармашку своего просторного джинсового сарафана.

— Позвони, когда тебя в отделение пустят.

И я честно следовала всем инструкциям Алихановой. Ровно до тех пор, пока меня не пропустили в уютный крохотный коридорчик, из которого двери вели только наружу и в VIP-палату. Я оставила свою многочисленную охрану за дверьми и только здесь позволила себе пару минут на передышку, чтобы собраться с мыслями и встретиться лицом к лицу с медленно, но верно шедшим на поправку супругом.

Я пригладила чуть растрепавшиеся волосы и, потерев успевшую затечь поясницу, сделала пару шажков, уже готовясь схватиться за ручку.

Словно угадав мои намерения, дверь в палату медленно отворилась.

Выпуская в коридорчик затянутую в воздушный кремовый летний костюм Маргариту Мещерскую. Любовницу моего мужа.

Меня обдало ароматом ярких духов с нотками мяты и цитруса.

— О… — полные губы слегка округлились, когда её взгляд упал на меня.

Я вспыхнула — от неожиданности и запоздалого гнева. Здороваться с ней, конечно, и не подумала.

— Пропустите, — пробормотала и хотела прошмыгнуть мимо неё.

Но Маргарита, куда более грациозная и ловкая по сравнению с нынешней мной захлопнула за собой дверь и едва ли не приказным тоном ответила:

— Не так быстро.

Свой ступор я могла оправдать только шоком. Я попросту не ожидала, что она так нагло себя поведёт.

— Простите?..

— О, это исключительно мило, — с насквозь фальшивым умилением протянула Маргарита, приваливаясь спиной к закрытой двери. — Так ты приехала мужа своего навестить?

— Отойдите, пожалуйста, от двери, — я старалась не встречаться с ней взглядом и смотрела чётко перед собой. — Или я позову охрану.

— Смотри-ка, — хмыкнула брюнетка, совершенно не впечатлённая моей угрозой, — а распоряжаться ты уже научилась. Ещё вчера у тебя ни кола, ни двора, а сегодня приказы раздавать готова.

— П-при чём здесь это?

— Ну как же при чём? У тебя разве прежде кто-то был в подчинении? Кем ты там раньше работала? Чужие квартиры мыла? Полы протирала? А сейчас всё это за тебя целая армия делает. Уж как тут головушке не закружиться.

Она окинула меня пренебрежительным взглядом и протянула:

— Хотя, конечно, я понима-а-аю. Самого Коршунова в мужья получила. От такого у любой замухрышки самомнение подлетит до небес.

— Я предупреждаю…

— Твой муж отдыхает, — тоном строгой учительницы оборвала она. — Спит, понимаешь? Сил набирается. А они ему понадобятся для беседы с тобой.

На секунду забыв о шокирующе наглом поведении Маргариты, я прониклась зло брошенной фразой.

Должно быть, он обсуждал с этой своей Мещерской наш будущий разговор. И от одной только вероятности этого мне становилось до дрожи противно и… страшно. Что конкретно они могли обсуждать?

— Что тебе может быть известно о нашей беседе? — не сдержалась я, обмирая.

— О-о-о… больше, чем ты можешь подумать, — гадко ухмыльнулась Мещерская.