Измена. Ты сам отказался от нас

Глава 21

— Он… он что, наш разговор с тобой обсуждал?

Кажется, Маргариту задело то, как я выделила это короткое слово. Потому что её лицо перекосилось от злости. Которую она до сих пор и не слишком-то успешно пыталась скрыть за своей агрессивной реакцией на моё появление.

— А что, у госпожи Коршуновой на этот счёт имеются каике-то возражения или сомнения? — прошипела она, давя на меня своим ростом. — Ты хоть понимаешь, кто я вообще для него?

— Я видела, — пусть голос мой и дрожал, но я тоже огрызаться умела.

Другое дело, что тягаться с Мещерской было заведомо провальной задачей. Она таких, как я, на завтрак пригоршнями съедала.

— То, что ты видела — верхушка громадного айсберга, — усмехнулась она, явно довольная моей неосведомлённостью. — Мы с Марком, можно сказать, друзья детства. Очень близкие, как видишь, друзья.

От её мечтательной улыбки меня заворотило.

— К сожалению, обязательства вынудили его на тебе женится, но наша дружба и не такое переживала.

Она вдруг склонилась ко мне и почти доверительно прошептала:

— И тебя переживёт. Вот увидишь.

Не имело смысла с ней говорить. Мне её настрой был понятен — поглумиться и поиздеваться.

— Пропустите меня, пожалуйста, к мужу.

— Думаешь, он жаждет увидеться?

— Это не ваше дело.

— Моё! — в мелодичном голосе зазвенела сталь. — Ты, маленькая безголовая идиотка, едва его не сгубила! Он ничем тебе не обязан! Вы квиты! Отстань от него!

Под напором такой неприкрытой злости я растерялась, не соображая, на какую фразу отреагировать.

Видно было, что Мещерская уже очень давно вынашивала в себе эту злость и только сейчас получила шанс излить её на меня.

— Вы что-то путаете.

— Да неужели? — манящие губы скривились. — Хочешь сказать, он ни за что год назад пулю в плечо получил? Не тебя ли, сокровище, прикрывал? Может, я что-то путаю? Так ты меня, поправь, если что!

Я молчала. Я не могла ничего возразить против правды. Да, Коршунов закрыл меня собой во время первого покушения. Пуля прошла по касательной, слава богу, но факт оставался фактом. Если бы он меня не закрыл, мне она прилетела бы прямо в висок.

— Молчишь, — хмыкнула Маргарита. — Правильно делаешь. Неправильно то, что ты отлипнуть от своего спасителя никак не можешь. Продолжаешь у него под боком торчать. Как будто мало он из-за тебя настрадался!

— Настрадался? — вспыхнула я, окончательно наплевав на инстинкт самосохранения. — Это он настрадался? Хватит мученика из него лепить! Да, он меня спас, и я навсегда буду ему за это благодарна, но не он один рисковал! Если бы я не уговорила отца вовремя всё Коршунову рассказать, тебе бы не к кому было сейчас в постель залезать!

Я вся ходуном ходила от гнева и волнения. Но вместе с тем на меня накатило ощущение странной лёгкости, почти эйфории. Я выговорилась. Хоть и немножко, но выговорилась.

Нелегко было в себе всё это таскать. Да к тому же у меня никогда и мысли не возникало носиться со своими заслугами, как с писаной торбой. Но и задвигать себя в угол, перевирая случившееся, я не позволю.

Мещерская смотрела на меня, сверкала глазами, но с достойным ответом, как ни странно, не сразу нашлась.

— Про постель ты верно упомянула, — наконец отозвалась она, решив зайти с другой стороны. — И хорошо, что помнишь, кто именно ему постель согревает. И с кем он своими мыслями делится. Надеюсь, ты как можно скорее поймёшь, кто тут жена, а кто так… подобранная из жалости. Поэтому пока что прошу по-хорошему. Отпусти его. Он даст тебе денег. Сколько захочешь. Сними себе какой-нибудь домишко где-нибудь в глухомани. Роди там своего бастарда и живи в своё довольствие. Только нам не мешай.

Дело было не в том, что я сама думала о таком варианте. Дело было в её святой уверенности, будто она может такое мне говорить.

Поэтому я не стала её поправлять. Я поставила её на место.

— Благодарю за совет, — процедила я в тон. — Но приберегите его для себя. Я у вас его не просила.

И сегодня удача всё-таки была на моей стороне. Потому что Мещерской сама судьба не дала нанести ответный удар.

Дверь, к которой эта змея прижималась, неожиданно отворилась, вынуждая её отступить.

— Александра? — из дверей палаты высунулась голова настоящей сиделки. — Марк Александрович услышал ваш голос. Просит зайти.