Измена. Ты сделал свой выбор

Глава 7. Никогда не отдам - самые страшные слова

- Мам, вчера случилось страшное, - прячу руки за спиной, чувствую себя малолеткой. Только не плакать. - Я ухожу от Мирона. С Ульяной.

- И куда же ты собралась, - мать встает из-за стола, руки в боки, странно шмыгает носом. Тяжело вздыхает и крутит пальцем у виска.

- Домой, - не поднимаю глаз. Понимаю, что это ужасная мысль, и Ульяне нечего делать там, но какой вариант у меня есть? Делаю вид, что все нормально. Открываю холодильник, достаю молоко, творожок для дочки, чтобы успели к ее пробуждению согреться. Чувствую, как мама смотрит мне в спину, но всячески игнорируют это ощущение.

- А ты хорошо подумала? Так давай мы с тобой еще раз подумаем. У тебя, я смотрю, с жиру мозги отключились, ты забыла, откуда замуж выходила. Так, я напомню, - мама всем туловищем наклоняется ко мне, чувствую себя снова маленькой и несмышленой. - Ты на Ульянкино питание тратишь столько, сколько у меня пенсия по инвалидности. Ты не работаешь, максимум куда тебя возьмут без опыта - няней в садик. Это сколько, тысяч двадцать? Ну худо-бедно на неделю внучке хватит. А потом? Мои лекарства кто купит? Или в дедов дом, где в сортире дырка в полу, к природе поближе? А? Воду из скважины рядом с болотом брать будете, так?

Оба варианта мне не нравятся. И оставаться с Мироном тоже не могу. Он меня предал, он предал нашу дочь, мою замершую беременность. Это для него все ерунда, для всех ерунда, только для меня - часть жизни, которую уже нельзя изменить.

- Я работы не боюсь и детей люблю. Пойду сначала няней, потом воспитательницей. Улечка со мной будет. Мам, ну как предательство пережить?

Мама смотрит на меня, как на душевно больную. Вытирает о себя руки.

- Лучше мужу завтрак приготовь. В садик она собралась, правда, ты, как в мороке живешь. Ты ж нормальной была, глазами на мир смотрела, а не задницей, от твоих розовых соплей уже тошнит. Так и знай, от Мирона решишь уйти, я помогать не стану. Прям интересно посмотреть, как оно все будет. Все, я больше вам не нужна, тогда я домой поеду, чтобы отец твой - вещи из дома не выносил. Пил, наверное, все время, а ты с ребенком туда. Мозги включай. Дочка, достаток тебя так разбаловал и полностью мозги отключил.

Мама демонстративно семенит в зал, собирать вещи. Последние слова звучат так, как будто она их заранее подготовила. Закидывает в сумку футболки, которые я ей подарила. Дышит тяжело, ноздри в разные стороны, лицо красное, что-то сама себе под нос причитает.

- Знаешь, доченька. А может, не надо на зеркало пенять, а к себе присмотреться.

Вижу, что она начала тираду, сейчас мне все косяки вспомнит, упрекнет триста раз за все.

Но ее стройную мысль нарушает Мирон. Немного заспанный, на голове почти гнездо, идет через зал в кухню.

- Доброе утро, барышни, - слова перемешиваются с зевком.

- Зятек, а у вас что произошло? Аринка вон домой собралась, Ульку к нам увезти хочет. Кобель ты, оказывается, а тебе сразу говорила, дочку обидишь, я тебе башку оторву.

Ого, как она быстро меняет свое мнение. Хотя, мама всегда была такой. В школе меня сначала защищает, а потом дома орет так, что соседи ненавистные предметы начинают учить. У меня так один раз было. Учиться я любила, заучкой была. Перфекционистка, все должно быть идеально, а они говорят Ульяну в садик. А если с ней что-нибудь случится, двадцать детей на одного воспитателя, что я потом делать буду?

- Да, Мирон. После того, что случилось, мы не можем больше жить вместе.

- Хорошо, - пожимает плечами. На лице безразличие. - Собирай вещи, я вас с мамой на вокзал отвезу.

Голос не дрогнул, а потом говорит, что меня любит и нашу дочь.

- Вот, мам. Не переживай, - делаю шаг к Мирону. - Мы уйдем, как Ульяна проснется. Пойду к ней, она меня спросонья должна увидеть первую. Психологи говорят, так связь матери и ребенка сильнее.

- Арина, ты не поняла. Ты с мамой уходишь, а дочь живет со мной. Тебе ее забрать некуда. Жить не на что, я буду тебе платить алименты, а ты к нам лезть не будешь.
Так, у него все спокойно и гладко, как будто список покупок зачитал. Идет к холодильнику, наливает стакан воды.

- Как ты смеешь? - превращаюсь в тигрицу. Даже вот такой намек на потерю ребенка выбивает меня из колеи. Сердце бешено бьется, хватаю воздух, перед глазами темно. - Она моя, я ее никому не отдам.

- Арина. - Мирон подбегает ко мне. Видимо, со стороны я тоже выгляжу не очень. - Давай договоримся, что ты не будешь спекулировать ребенком. Запомни, я ее тебе не отдам. Никогда!

“Никогда”, - эхом разлетается по моей голове, как будто шарик от пинг-понга скачет по черепной коробке.

- После потери это мне такое говоришь, - шиплю, что есть сил.

- А у меня это не была потери? Ребёнок не твоя собственность. Может, тебе пора к специалисту? Твое состояние похоже на маниакальную зависимость, я начинаю беспокоиться о дочери и твоем психическом состоянии.