Измена. Ты свободен!

Глава 4

В этот рывок я вложила всю силу, и распахнув дверь, почти повисла на ней.

На пороге стоял наш друг Димка Романов, и жена начальника штаба Анна Владимировна, моя соседка. Я от неожиданности замерла.

«Хотя хорошо, что не Макаров! Моих душевных сил не хватило бы»…

Анна с мужем и тремя детьми жили на первом этаже в нашем подъезде и занимали пятикомнатную квартиру, окна которой выходили на три стороны дома. На подъезд и детскую площадку, на дорожку от воинской части к домам, и на саму часть.

Вот уж кто всё про всех в городке знал, так это она. Но! Из её рта никогда не вышла ни одна сплетня!

«С какими такими вестями? Вот и они уже всё знают про Макарова? Пришли проверить, как я?»

- Наташ, ты уже знаешь, да? - срывающимся голосом на выдохе спросил Романов, глядя на меня сверху вниз и обратно.

- Смотря что знаешь ты! Может что-то другое? Не то, что известно мне? – грубо переспросила я и посмотрела на Анну Владимировну.

Она смотрела на моё лицо с высохшими следами туши, на всклокоченные волосы, на пальто, на ноги в балетках, на галстук, намотанный на кулаке, и взгляд её стал меняться.

Сначала он был тревожным, а теперь становился пронзительным.

- Так, Дим, погоди-ка, - спокойно сказала Анна и тихо начала заходить из подъезда в коридор. Я отпустила дверь и шагнула назад. Романов зашёл следом и дверь закрылась.

- Ты себя в зеркало видела, Наташ?

Я резко повернула голову влево и обомлела. На меня смотрела какая-то бомжиха в кашемировом светлом пальто.

Я себя не помню такой истерзанной. Я будто постарела лет на десять. Лицо было настолько серого цвета, что я непроизвольно его потёрла рукавом. Посмотрела на лампочку. Может напряжение упало? Нет, она горела ярко.

Только сейчас я заметила, что стою в пальто.

- А который час? – растерянно спросила я, и села на банкетку.

- Вечеринка закончилась почти три часа назад, - уже с тревогой в голосе, но спокойно сказал Романов.

- Три?

- А ты почему в пальто, Наташ? Что случилось? – опять лез Романов со своими вопросами. Я начала закипать. Причём от нуля до ста градусов – за две секунды.

- Что случилось? – зашипела я переходя на повышенные тона, вскочила. – Это ты должен хорошо знать, ты же друг этой скотины, который как свинья извалялся в грязи и притащил её в дом! В наш дом! Где живёт его сын!

- Серёга был дома? – удивился Дима и зашёл в зал и включил свет. Там всё было как обычно. – Когда? Ничего не понимаю…

- У него теперь нет дома! – говорила я так громко, что Анна оглянулась на входную дверь и подтолкнула меня в зал. – Предай этому змею, этому подонку, пусть катится со своей любительницей лизать на все четыре стороны. Ноги его тут теперь не будет. Пусть в общагу съезжает! А лучше мы уйдём с Сашкой!

- Ты о чём, Наташ? – хором спросили «гости».

- Не надо делать вид, что ты не знал, что Макаров е… - я осеклась и посмотрела на Анну, - шпилит, имеет, ну ты понял, эту Лизоньку? Кто ещё не побывал у неё во рту? - я уже плакала и хрипела, потому что голос сорвала. - Ты тоже там был? Понравилось? Решил другу подсунуть?

Я хотела винить всех в том, что натворил мой муж, и даже лучшего друга, который был самым близким человеком для нас здесь.

- Что у неё не так, как у всех, а? Или у вас затея такая, покататься на ней? - на последнем вдохе выдала я.

Я смотрела на Романова и с такой яростью натягивала на руке галстук, что пальцы начало колоть. Я посмотрела на руку. Пальцы были фиолетового цвета. Анна быстро размотала ткань и принялась медленно поглаживать кисть руки.

И я заплакала, упав ей на плечо. Она обняла меня, а я продолжила выплёскивать из себя колючие слова, будто осколки, которые резали меня изнутри.

- Они ведь даже не спрятались нигде... мимоходом... в гардеробе… Как собаки, где припекло… У него даже презерватив был в руке! Он готовился, представляешь? - посмотрела я в лицо Анне. - Он думал о ней… Зачем он тогда отправил Сашку к няне и меня взял на праздник? Просил меня надеть эти чёртовы серьги, чтобы с кольцом его совпадало…. Говорил про вечер вдвоём… Зачем, Дим? Чтобы вышло погорячее, пощекотать себе? - Я выдернула серьги из ушей и сунула их в руку Диме, а он их убрал в карман брюк.

Анна гладила меня по голове, а Романов стоял как пригвождённый и только кулаки побелели и скулы ходили ходуном.

- А она, Ань, представляешь, она вытерла рот, опустила платье и, улыбаясь, ушла. На ней не было даже белья. То есть может любой подойти, и просто… Мамочки, как же так? Почему? Неужели всё равно с кем?

Я вытаращив глаза смотрела на Анну и на Димку. Я только теперь смогла понять, что произошло. Будто я сама испачкалась в этой дряни. Мне стало нехорошо. Накатила слабость.

- Я не знаю, моя хорошая… - шептала Анна, - не знаю… - укачивала меня женщина, а у неё катились по щекам слёзы.

- Я всё понял, Нат, что произошло, - Дима вытащил из кармана мои серьги, подкинул их в ладони, поймал и опять убрал в карман.- Жаль, что Макарову уже набили рожу, я хотел бы быть первым. И я даже догадываюсь, кто это сделал!

Романов козырнул, и выскочил в подъезд. Он с такой силой шарахнул дверью внизу, что Анна вздрогнула, а я посмотрела ей в глаза.