Измена. Ты ушел и вернулся другим

Глава 7. Две полоски

Анетта

Рустама до сих пор нет. Его телефон заблокирован, сообщения не доходят. Смертельная обида на него смешивается с беспокойством. Все ли с ним в порядке?

Я даже не знаю, где он и что с ним. Мне нужно знать. Хотя бы для того, чтобы быть готовой ко всему.

Пойти к нему завтра на работу? Боже, это будет так глупо, если все в курсе, куда он пропал… Все, кроме его жены! Я буду похожа на клушу, которая заявилась на вечеринку, чтобы потребовать вернуть ее ребенка — если не хуже.

К счастью, у меня сохранились номера его брата и какого-то друга. Рустам однажды позвонил ему с моего телефона. Даже если они не признаются, где Рустам… По крайней мере, расскажут мне, если с ним и правда что-то случилось.

Звоню какому-то «Сереге», пока время на часах не совсем позднее. Брату звонить не хочется. Мне никогда не нравился этот человек. Он всегда будет последним.

— Что? На Гавайях? — моему удивлению нет предела. Что он там делает?!

Сразу жалею, что спросила. Глупый вопрос. Понятно, что не заключает деловые контракты.

— Он… Разве не… Говорил вам? — в голосе мужчины звучит неловкость и смятение.

— Нет!

— Ну, я не знаю, — поспешно оправдывается мужчина. — Вообще-то, но он специально взял отпуск, сказал, что на Гавайи с женой поедут. Там он или нет, я с ним не разговаривал...

Меня как будто молотком по голове ударили... Такого просто быть не может!

Новость настолько ошеломляющая, что я без лишних раздумий звоню его брату.

— Анетта? Здравствуй. Все хорошо? — раздается из динамика его неприятный вальяжный голос.

— Да, Заур, все хорошо. Извините, что беспокою. Просто Рустам трубку не берет, может, на Гавайях связь плохая. Я хотела узнать, хорошо ему там отдыхается, на Гавайях?

— Эмммм да, неплохо, — его голос звучит натянуто. — Я думаю, с ним все отлично. Купается, загорает, веселится… Не волнуйтесь за него. Вернется как новенький.

Купается?! Загорает?!.. Сдерживаю себя, чтобы не высказать в трубку все, что думаю.

— Спасибо, Заур. Пусть веселится, да.

Голова идет кругом... Он это серьезно?! Гавайи? Серьезно, он уехал на Гавайи? Пока я ждала его, чтобы поговорить и выслушать его объяснения и извинения, он в это время веселился на Гавайях?

Немыслимо!

Нет, так продолжаться не может. Рустам, которого я знала и за которого выходила замуж, никогда бы так не поступил. Мне больше не о чем разговаривать с этим человеком.

Нахожу в гардеробной самую большую сумку и жалею, что не увлекаюсь походами. Ну что сюда вместится? Был бы у меня хотя бы рюкзак.

Что самое смешное, в этом доме нашлось все, кроме чемодана. Куда делся мой, с которым я сюда переехала? С тех пор, как я разложила все свои пожитки на новые места, я об этом больше не думала. Наверное, они его просто выбросили в день моего приезда, не спрашивая разрешения. От этой мысли становится как-то гадко.

Отбросив совесть туда же, где давно покоится совесть Рустама, я стала искать по его комнатам. Чемодан не находится ни в его огромной комнате, ни в нашей еще более огромной совместной спальне, ни в гардеробной с сотнями черных и серых костюмов, ни в его кабинете, облицованном деревянными панелями… Наверное, отдыхает там на Гавайях со своим владельцем. Где же ему еще быть.

На дом за время поисков я взглянула по-новому. Обратила внимание на решетки на окнах и балконах, когда думала о путях отступления. Раньше эта деталь казалась мне уютной. Красивые белые кованые решетки извивались виноградной лозой, а летом на них вились вьюны, создавая естественную тень.

— Какие красивые решетки! — восхитилась я, приехав сюда впервые. — И вьюны прямо на них растут! Ну прямо как арки во французских садах!

— Решетки — от воров, — пояснил муж.

Тогда я не заострила внимания. А теперь думаю, что странновато это все-таки. Ну от каких воров, Рустам? С таким забором, сигнализацией и дорогущей охранной компанией, бдительно сторожащей дом днем и ночью! От каких воров?

Может, еще и камеры по всем комнатам натыканы. От воров.

Хожу по дому, заглядываю в комнаты зачем-то. Стараюсь не признаваться себе, что если уеду отсюда навсегда, то буду сильно скучать по этому дому. Я ведь к нему успела привязаться. Такой красивый, с грамотным дизайном в стиле классицизма. Рустам никогда не отдавал этому должного внимания. «Вот, — громко сказал мне в тот день, когда я впервые ступила на порог. — Будем жить в барокко!».

Комнаты все тоже задуманы так, чтобы утром солнце светило в спальни, днем — в общие комнаты. А закат можно было встретить в ванной на верхнем этаже, любуясь на заходящее солнце из пенящейся джакузи.

Теперь я хожу, прощаюсь со своей прежней жизнью и приглядываюсь по сторонам в надежде заметить где-нибудь мигнувший глазок лампочки скрытой камеры. Грустно. Дом для меня потерян в любом случае, и не важно, останусь я или уеду — ведь что-то сломалось во мне самой. Что-то, от чего я никогда больше не смогу видеть этот дом, как видела раньше.

Мне пришлось постараться, чтобы отыскать в гардеробной свои старые вещи времен голодного студенчества. Звонок Зауру помог мне решиться. Когда-то рука не поднялась выбросить мои уютные джинсы и верные кеды. Может, это было предчувствие... С тех пор, как я вышла замуж, я ношу только брендовые юбки и каблуки, а в них через забор особенно не перелезешь.