Измена. Ты ушел и вернулся другим

Глава 8. Ненужный

Рустам

Реальность медленно выдергивает меня из сна звуком дрели. Кому еще взбрело в голову сверлить что-то в такую темень! И какого черта они делают это в пятизвездочном отеле, как будто это какая-то ночлежка!

Голова раскалывается. Вот это я надрался… А дрель все не умолкает. Встану — устрою им.

Башку себе просверлите!

Постепенно осознаю, что на дрель это мало похоже. Нет, это точно не дрель. Это что-то в номере. Открываю глаза и вижу рядом вибрирующий телефон на тумбочке, который подполз к кружке и пытается столкнуть ее на пол. Протягиваю руку, принимаю звонок.

— Брат, ты что это трубку не берешь? — узнаю голос Заура.

Почему-то он взбешен.

В горле все пересохло, даже слова сказать не могу. Воды бы. Беру кружку, но она пуста.

— Ты там оглох, а, Рустам? — не умолкает брат.

— Сплю, — сипло выдавливаю из себя.

— В четыре часа дня?!

Смотрю в телефон, хотя и так понятно, что сейчас не четыре дня. В темноте экран режет глаза. Все двоится.

— В три ночи.

— Что ты там говоришь?

— Здесь три ночи, Заур!

— Гребаные часовые пояса! Совсем забыл... Но вообще-то я и вчера звонил весь день. Ты там что, до сих пор пьешь?

— Что хотел?

— Да и зачем я спрашиваю, и так слышно. Вот же свинота...

— Один раз выбрался куда-то. Достали меня все, отдохнуть хочу. Что сразу — свинота?

— Какой смысл лететь в такую даль, чтобы две недели провести в отключке? — не унимается Заур.

— Ну не дома же, где жена.

— Твоя жена мне, между прочим, опять звонила. Спрашивала, как тебе там на Гавайях отдыхается.

— Откуда она знает?

— Понятия не имею. Я ей ничего не говорил. Может, на работу тебе звонила.

— На работу? Гребаный стыд… Я же там всем сказал, что с женой поеду! А жена звонит на работу и спрашивает, где ее муж. За-ши-бись!

Хватаюсь за голову, которая и без таких новостей пульсирует болью.

— Сам виноват. Мог бы ей и рассказать.

Брат прав, так что я просто молчу. Сказать нечего.

— Как ты там время проводишь? — спрашивает он.

— Да все отлично. В первый день, сразу как приехал, пошел на пляж. Ко мне там сутенер подходит, спрашивает, «девочек хотите?». Ну я ему сказал, «да, показывай». Показывает мне шестерых шлюх. Всех сортов и расцветок. Блондинки, брюнетки, американки, латинки, черные. Все с задницами, с сиськами, с губами. Ты бы какую выбрал?

— Трудно сразу сказать, брат.

— Я так же подумал. И взял в номер всех шестерых. Зачем мелочиться.

— Красава!

— Жарил их там до самого утра. Оттянулся после перелета, так сказать.

— Да, неплохо отметил начало. А остальные дни?

Пытаюсь выудить какие-то картины из памяти, но все бесполезно. После того вечера, когда я снял трех шлюх и сразу же выгнал их из номера, нет ничего. Только черный фон выключенного телевизора. Мини-бар. Старые сообщения от жены. Помню какие-то бары, потом опять кровать… Номер-балкон-номер-бар-пляж, и так по кругу.

— На дайвинг ходил, на серфинг. Яхты, катера, рыбалка, футбол на песке. Активный отдых, все дела. Развлекаюсь по полной.

— Это хорошо, брат. Ты главное не пей. Вспомни нашего отца, ты так же хочешь закончить? Жизнь отравить жене и детям? Опуститься на самое дно?

— У нас с Анеттой нет детей.

— Будут еще. Вырастишь сына. Все будет хорошо. Завязывай, ладно?

— Ладно, убедил. Как там Анетта?

— Да вроде неплохо. Говорит, что все нормально. Шмары той, Марианны, не видно пока. Возле дома только один раз мельтешила, ее оттуда быстро выпроводили.

— Понятно.

— Не буду больше тебя от сна отрывать. Отсыпайся давай.

Кладу телефон обратно на тумбочку и плюхаюсь на кровать. Тишина оглушает. Пытаюсь вспомнить, какой сегодня день и что я делал все это время…

Мое занятие прерывает женский голос справа, от которого меня передергивает больше, чем от дрели над ухом в три ночи.

— Жена, проститутки… активный отдых. Вот так новости! — весело говорит она. — Хоть детей нет. Впрочем, тебе же хуже.

Вскакиваю и таращусь на незнакомку в моей кровати. Сначала меня пронзает ужасом бредовая мысль, что это Анетта прилетела сюда, и теперь слышала все, что я выдумал про шлюх. Голос очень похож, прическа такая же, и тоже блондинка. Но это не она.

— Ты еще кто?!

На мой вопрос ее глаза расширяются в недоумении. Вдруг она заливается звонким смехом. Ее серьги и ожерелье поблескивают бриллиантами в лунном свете.

— Ну и шутник ты, Рустамчик! Тебе актером надо было стать. «Ты еще кто», — передразнила она. — Ну и лицо. Я аж поверила сперва.