Измена. Ты ушел и вернулся другим

Глава 11. Все будет по-другому

Анетта

Сердце стучит так тяжело и громко, что его можно услышать в глухой тишине комнаты. Его не заглушает даже до боли знакомый звук тормозящих колес за окном нашего дома, что стал моей тюрьмой. «Муж приехал». Раньше этот шум вызывал радость, а сейчас только дикий страх. Хлопает дверца. Я слышу его голос.

— Завтра к десяти, — прощается он с водителем.

У меня дрожат и холодеют руки, а сердце, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. Не хочу видеть его, но все, что я могу сделать, это считать секунды до его появления в комнате. Я не смотрю на него сквозь занавеску — мне страшно встретиться с ним взглядом. Стою подальше от высоченного окна, лишь бы себя не выдать. Пусть этот момент случится как можно позже.

Секунда, секунда, еще секунда… Знаю, он подходит к главной двери, поворачивает ключ в дверном замке… Он заходит в дом…

— Анетта? — вопросительно кричит он своим властным басом.

Знаю, что он поднимается на второй этаж, даже если ковровое покрытие и заглушает стук его шагов. Ступенька, еще ступенька… Скоро он будет здесь. Не хочу его видеть. Боюсь, что он стал для меня чужим, и я увижу перед собой незнакомого человека. Еще больше боюсь, что он все такой же близкий, и он воспользуется этим, чтобы причинить мне еще больше боли.

Разве можно еще больше?

Раздается стук в дверь, но так — для приличия, потому что ответа он все равно никогда не дожидается. Это ведь его дом.

Муж появляется на пороге с огромным букетом кроваво-красных роз. Все такой же высокий, широкоплечий, темноволосый, с непроницаемым блеском в его черных дьявольских глазах. Одет с иголочки. И все так же уверен в себе. Незнакомец? Нет, это все еще он. Просто я узнала его получше.

— Анетта, я пришел, — заявил он так, как будто просто вернулся с работы.

— Да как… Как ты посмел явиться сюда после того, как изменил мне с моей лучшей подругой и исчез на две недели!

Я пытаюсь сдерживаться, но слезы предательски подступают к глазам. Нет, я не хочу, чтобы видел мои слезы. Но сам его вид причиняет мне боль. Я представляю его с Марианной, как он ласкал ее тело вот этими же руками, которыми держит букет...

— Я еще раз повторяю, для меня это ничего не значило, Анетта. Я люблю только тебя.

Поверить не могу. Моя первая любовь, любовь всей моей жизни, мужчина моей мечты плюнул мне в душу, растоптал меня в грязи и продолжает это делать!

— Убирайся!

— Почему ты так категорична? — с наигранным недоумением удивляется он. — Не делай из мухи слона.

— Из мухи слона?! Рустам… Ты пропал из моей жизни на две недели и ни слова не сказал! Ты был с ней! Я не верю, что тебе нужно это объяснять! Ты запер меня здесь! Ты сказал им… Ты... Как ты мог так поступить со мной?!

Стоило только начать, и слезы снова хлынули из моих глаз густым потоком. Я думала, что все выплакала за последние четырнадцать ночей. В глубине души мне хочется, чтобы он знал, как мне больно, но словами такое не выразить. И от этого еще больнее. Он даже не знает, что я беременна.

Как всегда невозмутим и равнодушен. Как будто ему нет никакого дела. Как будто я для него не существую.

— Рустам, уходи. Я не хочу тебя видеть, — шепчу и отворачиваюсь к окну. Не хочу, чтобы он видел мои слезы.

На какое-то время в комнате повисает тишина.

— Хочешь, чтобы я ушел? — его голос звучит холодно. Бесчувственно. И совсем не вопросительно.

Муж сдвигается с места и направляется ко мне. Нет, только не это!

— Просто уйди! — уже не сдерживаясь, кричу я. — Если в тебе осталась хотя бы капля…

Больше не могу говорить. В груди все сдавило и сжало. Комок боли, который мне больше не выплакать. Кровоточащая рана, которую ничто не залечит.

Рустам игнорирует мои слова, оставляет цветы на кровати и подходит совсем близко. Я чувствую аромат его парфюма — резкий аккорд кожи с удом и древесным послевкусием. Я хочу отдалиться, но впереди только окно.

— Не забывай, — угрожающим полушепотом говорит он мне, склоняясь над моей головой. — Все в этом доме принадлежит мне. Только мне. Как и ты, Анетта. И я не советую тебе говорить со мной в таком тоне. Ты поняла меня, малышка?

Я давно это поняла, пусть и гораздо позже, чем захлопнулась моя золотая клетка. В которой я больше не останусь.

Мой голос совершенно покинул меня, комок боли заткнул горло. Я не могу больше спорить или пререкаться, не могу ему что-то доказывать, и чувствую, что все, что бы я ни сказала, все будет бесполезно.

Я молча киваю головой. Пусть он уйдет. Уходи же. Давай!

Рустам как будто слышит мои мысли. Он берет меня за плечи, целует меня в голову — прикосновение, от которого меня пробирает смесью холода и жара — и наконец отстраняется. Мне хочется поскорее в душ, чтобы отмыться от его прикосновений, даже если мои руки и плечи закрыты шелковым халатом.

— Я буду у себя, — на этот раз более мягко говорит он. — Я устал и я хочу отдохнуть. Я вернусь к тебе часа через два. И мы обо всем поговорим.

Я снова безвольно киваю головой и чувствую себя совершенно раздавленной, когда слышу, как он удаляется от меня и закрывает за собой дверь.