Измена. Ты встретил моложе

Глава 2

— Это… очень мило с твоей стороны — просить прощения за задержку, — хрипло пробормотала я.

Михаил стряхнул со своих могучих плеч пальто и раскрыл гардеробный шкаф. Он вёл себя совершенно обычно. Будто его совершенно не волновало, что постыдная правда раскрылась.

А главное, он понял все с полувзгляда. Видимо, Сашка не умчался из аудитории незамеченным. И если так, то всё ещё хуже, чем мне представлялось. Это значит, Михаил знал об открытии сына, но домой не поспешил, чтобы разобраться с последствиями своего разоблачения по горячим следам.

Выходит, его вот настолько не беспокоили эти самые последствия?..

— Пробки, — лаконично ответил муж.

То ли верить этому оправданию, то ли просто сделать вид, что проглотила это объяснение-отговорку.

А ему-то, интересно, есть до этого хоть какое-то дело? По виду, ни малейшего.

— И это единственное объяснение, которое я от тебя получу?

Муж задвинул зеркальную створку гардероба и наконец обратил всё внимание на меня:

— Уверен, этот вопрос — риторический. Я ведь сказал, где именно задержался. Наверняка ты хотела бы получить от меня объяснения.

Михаил Воронов был не из тех людей, от которым стоит ждать заискиваний и оправданий перед оскорблённой женой, но и подобной циничной искренности я не ожидала.

И мне ведь казалось, за двадцать лет совместной жизни я успела узнать своего мужа настолько, чтобы ничему уже не удивляться…

— Очень проницательное замечание, — я скосила глаза на его кожаную сумку, в которой он обычно забирал из офиса какие-нибудь бумаги и свой макбук.

— У тебя сегодня в университете новая встреча со студентами была или ты ездил исключительно к ней?

Если он думает, что меня его открытый выпад выбьет из колеи, то он, возможно, тоже не знал меня достаточно хорошо.

— Встреча была только одна. Больше пока не приглашали.

— Возможно, их не впечатлило твоё выступление.

Я развернулась, чтобы вернуться на кухню, и бросила через плечо:

— У нас с тобой всего полчаса на выяснение отношений. Поторопись.

— Почему полчаса? — муж последовал за мной не позволяя мне ни на миллиметр опустить плечи, ни на секунду — расслабиться.

И, наверное, я даже была за это ему благодарна. Стоило мне всего на секунду почувствовать, что я могу вдохнуть и выдохнуть, как я тут же расклеилась бы. Нечеловеческое напряжение держало меня ровно до тех пор, пока я оставалась у мужа на глазах. И я ни за какие блага этого мира не доставлю ему удовольствия видеть мою слабость и мои слёзы.

— Потому что через полчаса из спальни выйдет наш сын и затеет с тобой драку.

Михаил опустился на стул за обеденным столом и кивнул.

— Как я и предполагал. Он помчался домой тебе докладывать.

— Ну, хоть кто-то домой поспешил.

Мои пальцы впились в мягкий бежевый кашемир домашнего свитера, и это единственное проявление настоящих эмоций, которое я могла себе позволить.

— Светлана, — муж поднял на меня спокойный взгляд. — Присядь, пожалуйста. Раз уж нам предстоит серьёзный разговор, на которой у нас всего полчаса, давай не будем его начинать с ссор и взаимных упрёков.

Меня не могло не уязвить, что даже при всей моей железной выдержке супруг всё-таки счёл необходимым предупредить, чтобы я не скатывалась в вульгарщину. А когда я себе нечто подобное вообще позволяла?

Я — жена уважаемого человека. Того, кого принято называть столпом общества, уважаемым человеком, чья репутация может служить наглядным примером, как достигать успеха во всех областях жизни. Разве я могла позволить себе истерики, скандалы и эгоистичные выходки? Нет, только не замужем за потомком профессоров и академиков, руководителем целого холдинга и бизнесменом, входившим в список отечественной финансовой элиты.

— Помнишь за мной что-нибудь в этом роде? За двадцать лет совместной жизни, — проговорила я идеально ровным голосом.

И вздёрнула вопросительно бровь, предлагая прямо здесь и сейчас привести хоть один пример моего поведения, которое стоило бы его порицания.

Михаил взгляд не отвёл. Смотрел на меня прямо и совершенно серьёзно.

— Нет. Ни единого случая. За это я всегда наш брак и ценил.

Вот так. В прошедшем времени.

— А сейчас, видимо, переоценка ценностей происходит, — кивнула я, проигнорировав его предложение сесть.

— Наверное, зачастую так и происходит, когда тебе переваливает за сорок.

— Наверное. Но не уверена, что у всех эта переоценка сопровождается ещё и сменой объекта желания.

Михаил в лице никак не изменился, но я заметила, что пальцы лежавшей на столешнице руки дрогнули, словно стремились сжаться в кулак.

— Светлана, я уверен, ты выше этого.

— Выше чего?

— Ты не станешь скатываться до банальной сцены ревности.