Измена. Ты встретил моложе

Глава 8

— Мам…

В глазах сына мелькнуло что-то такое... похожее на сожаление. Кажется, наступал тот самый момент, когда он начинал понемногу приходить в себя и уже не стремился к тотальной откровенности.

И тормозила его не просто смена настроения, а конкретные соображения.

— Только не нужно запоздало сожалеть о том, что вся эта каша заварилась. Саш, ты всё сделал правильно. Представь, каково бы тебе пришлось таскать в себе эту правду. Смотреть мне в глаза и притворяться. Ты поступил как порядочный человек. Ты поступил правильно. И теперь всё, чего я у тебя искренне прошу — это не останавливаться на середине. Если уж ты начал рассказывать мне, расскажи всё.

Сын колебался. А я теряла последние драгоценные секунды, когда её могла рассчитывать на то, что за него скажут эмоции.

— Кто она, Саш?

Он зыркнул на меня исподлобья, понимая, что я уже не отстану. В конце концов именно за этим я в его спальню и пробралась. Мне нужна дополнительная информация. Я должна понимать, с кем имею дело, и исходя из этого решать, какие шаги дальше предпринимать.

— Преподавательница этики. Ты же уже знаешь. Шаповалова Алина Сергеевна.

— Я не её паспортные данные спрашивала. Не думаю, что они мне пригодятся. Кто она тебе, Саш?

Сын понял, что отпираться уже бесполезно. Сглотнул и отвёл взгляд.

— Никто.

— Ох… я… я понимаю.

— Уверена? — почти огрызнулся он и тут же виновато покачал головой. — Извини. Я… я просто на взводе.

— Ничего. Я всё понимаю. И как давно ты страдаешь по тому, что она тебе никто?..

Сашка дёрнул плечом, словно хотел заставить меня поверить в то, что его это не сильно заботит.

— Не считал. Не знаю. Её нам ещё в прошлом году поставили.

Господи…

То есть сына ранило ещё и то, что у него чувства к этой Алине Сергеевне вспыхнули задолго до того, как она с его отцом познакомилась.

Теперь куда яснее становилась исключительная горячность, с которой Александр нападал на отца. А я ещё явственнее почувствовала себя лишней.

— Саш, всё это… всё это сложнее и запутаннее, чем можно было представить.

— Думаешь, я этого сам не понимаю? — вяло огрызнулся сын. — И меня просто наизнанку выворачивает от того, что теперь ещё и ты во всё это дерьмо вмешана. Просто потому что по-другому не получается!

Я прикрыла глаза, не находя сил ни возразить ему, ни утешить. Держалась я сейчас только лишь потому, что меня удерживало беспокойство за сына. Оно оказалось сильнее боли моего разбитого сердца.

— Вряд ли мы сейчас можем что-то конкретное предпринять. Нет, Саш, выслушай, — поспешно добавила я, видя, что сын собирается мне возразить. — Ответь себе честно, исходя из того, что ты увидел там, в аудитории… у них ведь это взаимно?

От боли, наполнившей его взгляд, мне сделалось не по себе.

— Твоё молчание я принимаю за утвердительный ответ. А раз это та, раз у них это всё обоюдно… лезть туда нечего. Пусть сами со своими чувствами разбираются. Наша забота — подумать о себе. Ты слышишь?

— А как ты собираешься это делать, ма? Заткнуться и делать вид, что у нас всё в порядке?

Я видела, что сын с моим мнением не согласен и готов его оспаривать, даже не считаясь с моим нынешним состоянием. Он-то в первую очередь примерял эту ситуацию на себя.

— Саш, если завтра ты развернёшь против родного отца изобличающую кампанию, кому от этого станет легче? Ты ведь не только ему навредишь. Мы до сих пор одна семья, нравится нам это или нет.

— Ну да, а я всего лишь тупой подросток, с мнением которого можно не считаться!

— Я понимаю, как тебя это ранило…

— Да ничего ты не понимаешь, ма! — Сашка вскочил с постели и заметался по комнате. — Я… я жить без неё не могу! Я без неё задыхаюсь! И представлять, что она спит с моим же отцом!..

На последнем слове он задохнулся и побагровел. Сжал в кулаки дрожащие пальцы.

— Не проси меня с этим мириться, понятно? Я всё равно поступлю так, как считаю нужным! А он пусть теперь башкой своей подумает, а не тем, что у него там проснулось, когда он с ней познакомился!

Из спальни сына я вышла измотанная и разбитая. Мне казалось, сердце у меня сейчас саднило по-настоящему. Будто что-то в нём надорвалось и теперь дрожало ослабевшей струной.

Я не знала, что делать и к чему готовиться. Вся наша удобная, спокойная, упорядоченная жизнь полетела в тартарары за один вечер.

Я пересекла коридор и собиралась ненадолго спрятаться в пока ещё супружеской спальне, когда дверь в его дальнем конце отворилась и на пороге возник Михаил.

— Ты говорила с сыном?

Я не могла проигнорировать прямо заданный вопрос.

— Говорила.

— И до чего вы договорились?

Голос мужа звучал требовательно, словно ничего между нами особенного и не произошло. Хозяин дома требует отчёта от своих домочадцев.