Измена. Ты выбрал другую

Глава 4. Лето красное пропела

– Вернулась твоя стрекоза, – устало бросает Илья, увидев на пороге заплаканную Олю.

– Ей сложно сейчас, – выталкиваю мужа на кухню и шепотом пытаюсь уговорить дать нам время. Она появилась не вовремя: Варю пора было купать, а Антона – отправить делать уроки, сам он ни за что за них не садился.

А раз я отвлекаюсь на подругу, то самые сложные дела, по мнению мужа, достаются ему.

– Ну пожалуйста… – прижимаюсь к нему всем телом, намекая, что потом я компенсирую его помощь. – Я ей нужна сейчас.

– Рушишь наш режим.

Пока мы разбираемся с семейной логистикой, Оля все громче рыдает на полу в коридоре. Алое платье, призванное соблазнить ее мужчину, задралось и оголило бедра.

– Ты хоть бы прикрылась, – невольно делаю замечание. – У нас тут все же дети.

Хотя им не до плачущей тети Оли: дочка выбирает, какие игрушки брать с собой в ванную, а сын доказывает, что на завтра ничего, вот совершенно ничего не задано.

Зато муж, вместо того, чтобы разбираться с детьми, стоит в коридоре, приклеив взгляд к кружеву чулка на Олиной ноге.

– Поднимайся! – пытаюсь расшевелить подругу, но у нее только сильнее начинается истерика.

– Он меня бросиииил… – воет она.

По полу дует сквозняк. Простуды еще к истерике не хватало.

– Давай помогу! – бросается муж и подхватывает ее подмышки. Она вяло сопротивляется, и рука Ильи соскальзывает на ее грудь. Он тут же одергивает ее и бросает на меня быстрый взгляд.

Я заметила, да.

Пытаюсь заглянуть ему в глаза, понять, для него это было случайное прикосновение или…

Нет, он никогда не давал мне повода подозревать его в измене. Но у нас и ситуаций подобных раньше не было. Обычно мы с подругами встречались где-то в кафе.

Хотя кого я обманываю… За годы материнства подруг у меня осталось как в той детской загадке про "полтора землекопа".

Вот с Олькой мы, к примеру, не виделись уже больше года. Даже не вспомню, когда созванивались последний раз.

А сейчас она в трудную минуту вспомнила обо мне. Пришла за помощью ко мне! Не к своим, с которыми по клубам тусовалась. А ко мне.

Как же я соскучилась по ней. По нашему общению…

Вдвоем мы перетаскиваем Олю на диван в гостиной. По пути одергиваю ее платье. Илья отвлеченно смотрит в сторону. Ладно, подумаешь, дотронулся случайно до груди, с кем не бывает. Тем более, она невменяемая сейчас, извивается и выскальзывает из рук.

– Ромашку вам заварю. – Илья выходит из комнаты.

– Чего-нибудь покрепче лучше принеси! – бросает Оля вслед. Ожила, уже хорошо.

Она еще немного всхлипывает, а потом начинает свой монолог.

– Он бросил меня. Бросил! Представляешь? – Оля лежит под пледом, укладка растрепалась, от туши черные следы под глазами. Взгляд отрешенный, смотрит как будто в пустоту.

Я сижу на краешке дивана и глажу ее по спине. Она замолкает, поджимает губы, потом снова, будто что-то вспомнив, начинает говорить.

– Если бы ты знала, скольких ипотечников я отшила… Понимала ведь, что за чужую квартиру придется платить. Все эти их лживые речи, что сначала с долгами надо расплатиться, а потом уже на свадьбу накопить. И давай скорее съезжаться, чтобы на твою зарплату жить, а мою относить в банк. Вот оно мне надо? – Оля приподнимается и внимательно рассматривает меня, как будто хочет прочитать ответ на моем лице. – Вот ты бы на такое согласилась?

– Мне это зачем?

– А если чисто теоретически? – не отстает она.

– Я не против совместного проживания… – я говорю медленно, аккуратно подбирая каждое слово. – Но только без затягивания. Пара месяцев, ну, полгода максимум.

– Значит, я дура по-твоему? – Оля смотрит с вызовом.

– Нет, конечно! Я не это имела в виду.

– Но подумала! – На ее глазах снова наворачиваются слезы.

С кухни доносится свист чайника. Срываюсь и бегу его выключить. Мне нужна пауза. Выдохнуть и понять, как с ней сейчас общаться. По хорошему, успокоить и отправить домой, но сможет ли она сегодня быть одна?..

На столе заботливо стоит две кружки, в каждой по пакетику ромашки. Заливаю кипятком, ставлю на поднос и несу в зал.

– Паш! – у Оли в руках мобильник. – Давай, пожалуйста, еще раз все обсудим?

Звук настолько громкий, что я невольно слышу весь разговор.

– Я все сказал! – Судя по голосу, он очень зол. – Завтра у тебя час на то, чтобы собрать свои шмотки. И свалить из моей жизни. Поняла?

– Ну, Паааа-а-а-аш! – тянет Оля, захлебываясь слезами. – Ты вообще не так все понял!

Она замолкает, увидев меня. Ставлю поднос на столик и сажусь в кресло напротив. Интересно, что же он не так понял.

– В два часа дня буду дома. Тогда можешь приходить. Раньше не смей появляться. Поняла?

Она швыряет трубку на пол. Мягкий ковер смягчает удар, но телефону все равно достается. Он подпрыгивает и переворачивается. Вызов еще не завершен и в трубке раздается сдержанное "потаскушка".

Оля быстро хватает мобильник и нажимает отбой.

– Скотина! Тварь поганая! – кричит она.

– Тише, пожалуйста! – пытаюсь ее образумить. – Детей напугаешь.

– А, ну да, у тебя же есть дети… – она говорит то ли зло, то ли с обидой. И вот тут обидно становится мне.

Заявилась ко мне в дом поздно вечером, ведет себя безобразно, еще и обвиняет меня в чем-то. За время, что мы не виделись, я уже отвыкла от такого обращения.

Она закрывает глаза, делает глубокий вдох-выдох и садится ровно.

– Все, прошло, – говорит спустя пару минут. – Теперь я готова говорить.

Протягиваю ей чашку с чаем и беру свою в руки. Тепло передается по телу, но мне это не помогает расслабиться. Оля говорит едва слышно, как будто про себя. И мне приходится напрягать слух, чтобы разобрать ее речь.

– Сволочь он, как есть сволочь… А я ведь любила его. Представляешь?! Так сильно надеялась, что у нас все сложится. И вот… Осталась ни с чем.

– Может, все еще наладится? – я произношу эту фразу по одной единственной причине – я действительно верю, что все может наладиться.