Измена. Ты выбрал другую

Глава 25. А нет, не жили

Во мне сейчас кипит бурная смесь ненависти и злости. Боюсь, что если я открою дверь, то кинусь на Илью с кулаками, разорву его в клочья, исцарапаю и исполосую.

Но его фраза меня немного отрезвляет. Есть опасение, что про какую-то «главную причину» он говорит как раз-таки, чтобы меня отвлечь, переключить с обиды на интерес. Но… вдруг у него на самом деле есть какая-то версия.

Нет, на мои чувства это никак не повлияет. Мысленно я уже подаю на развод и прикидываю, как мы дальше будем жить. Но совсем вычеркнуть его из жизни я не смогу, по крайней мере, пока наши дети не перестанут нуждаться в нашей опеке.

Подавляю в себе желание как следует ему врезать. Прекрасно знаю, чем это закончится. Илья гораздо сильнее меня, он просто скрутит мне руки и будет держать так, пока я не успокоюсь.

А успокаиваться в его объятиях мне совершенно не хочется.

– Таечка, родная моя, открой, пожалуйста, – Илья повторяет эту фразу несколько раз.

Надо же, как кардинально отличается Илья-сегодняшний – виноватый, просящий, от Ильи-вчерашнего – агрессивного и требовательного.

В голове одновременно бьется сотня мыслей от «видеть его не могу, ненавижу» до «что сказать детям» и «как мне сдержать себя, чтобы его не прибить».

Я сижу в коридоре на полу в оцепенении. Пытаюсь встать, но у меня не получается. Внешне я удивительно спокойна, но внутри – горит пожар, лава ненависти. К моему бывшему мужу и моей бывшей подруге.

Парад предателей.

– Тая, давай поговорим как взрослые люди, – Илья в очередной раз делает попытку попасть в квартиру. Уверена, что его задача именно эта – любой ценой добиться, чтобы я открыла дверь, и потом он убедит меня в своей невиновности, и мы опять будем жить долго и счастливо.

Почему-то мне кажется, что он думает именно так.

Стучит в дверь, стучит мне по мозгам, пробивает дыру в сердце, разрывает душу в клочья.

Это я должна тебя разорвать! Я. У меня есть на это полное право.

– Тая! Я просто хочу поговорить.

Что ж, хорошо, давай поговорим.

Закрываю дверь на цепочку и только после этого щелкаю замком. Илья тут же дергает дверь, но она сидит плотно.

– В квартиру ты не зайдешь, даже не надейся. Так говори.

– Через эту щель? – Он еще раз пробует порвать цепочку. Не получится. Сам ведь выбирал крепкую и надежную, чтобы нам с детьми было спокойнее.

– Говори, – повторяю я. – У тебя две минуты.

Больше я его не вынесу.

– Таечка, милая моя, давай успокоимся и все обсудим, – он протискивает в проем пальцы и пытается прикоснуться к моей руке. Резко ее одергиваю и надавливаю на дверь.

– Пальцы отрубишь, – предупреждает он, но тут же меняет резкий тон на успокоительный. – Ну, милая моя… Ты ведь знаешь, что я люблю только тебя. Ты моя единственная.

– Говори, что хотел, – прерываю его лживый поток.

– Так я и говорю, – недоумевает Илья.

– Нет. Ты сказал, что я не знаю главного. Почему ты так поступил.

– Это была ошибка.

– Почему ты так поступил?

– Ты ведь… – он делает паузу. – Ты ведь сама этого хотела.

– Ты в своем уме? – взрываюсь я. – Как я могу хотеть, чтобы мой муж мне изменил? Это в какой вселенной вообще возможно?

– А какого ты тогда так навязчиво подсовывала мне свою подругу? – теперь прорывает Илью. – Вешала ее на меня, постоянно просила помочь. Это что вообще было? Для чего? Еще и начальник этот твой… – Слышу в стену глухой стук. – Ну почему ты мне сразу не рассказала про него? Ничего этого не было бы.

Как он легко и просто переложил ответственность на меня. Я хотела помочь человеку, которого когда-то считала близким, а оказывается я сделала это специально, чтобы подложить подругу под него. И параллельно мутила со своим начальником. Как такое вообще в голову могло прийти?

Ненависть накатывает и накрывает меня мощной волной.

– Убирайся, – шепчу в щель и тут же срываюсь на крик. – Убирайся!

И захлопываю дверь.

Не помню, сколько я просидела на полу в коридоре, как долго плакала и как потом перебралась на диван.

Сон прерывистый, беспокойный. Я просыпаюсь, вспоминаю ужас последнего вечера, захожусь в истерике и плачу почти до утра. Снова получается заснуть только с рассветом.

Открываю глаза и долго лежу в пустоте. Слез выплакала столько, что их, наверное, уже не осталось.

Что делать дальше? Как мне жить? Детей же надо сегодня забирать…

Добредаю до ванной, смотрю на себя в зеркало и ужасаюсь. Косметика размазана по лицу, на щеках черные полосы, глаза красные, опухшие. В таком виде появляться у родителей точно нельзя. Хорошо, что мне не нужно сегодня идти на работу.

Умываюсь, принимаю горячий душ и ставлю чайник на плиту. После первого глотка кофе становится чуть легче.

Надо как-то жить дальше. Осталось придумать, как. Как именно все устроить.

Мои мысли прерывает звонок. Мне не хочется вставать, но на том конце провода не успокаиваются и набирают мне снова.

Свекровь. Ох, а ей-то что надо?

– Таечка, что у вас случилось? – голос встревоженный. Если Илья так быстро посвятил родителей в наши дела, придется теперь еще и с ними объясняться. А я пока не готова к публичности.

– Нормально все, – стараюсь придать голосу обыденность.

– Илюшка приехал вчера поздно, говорит, у вас в доме что-то с канализацией. Ночевать невозможно. Я у него спросила, почему домой не поехал. Он сказал, что ты с детьми у своих осталась, а ему там некомфортно. Вот и решил к нам заехать.

– Да, – отвечаю коротко. С этой женщиной лучше объясняться без подробностей. А то потом не оправдаешься.

– А я ему говорю, дом-то новый, только купили, куда вы вообще смотрели, когда брали. Говорила же, лучше бы сами строили. А тут взяли, получается, бэушный, кто как делал – непонятно. И не сдашь ведь теперь его обратно.

Она говорит без остановки еще минут десять. Отстраняю трубку от уха, в болтовню не вслушиваюсь, в паузы угукаю. Пью кофе и пытаюсь упорядочить свои мысли.