Измена: Ты Заслужил Кляп!

Глава 1

Рассвет над Невой в октябре всегда напоминал мне застывшую ртуть — такой же холодный, вязкий и неестественно блестящий. В панорамных окнах нашего пентхауса на Крестовском мир казался декорацией к фильму о достигнутом успехе, где каждый блик на стекле был оплачен чьей-то кровью или моим абсолютным послушанием.

Я проснулась за три минуты до того, как сработал биометрический замок сейфа в гардеробной. Тихий, едва уловимый щелчок — звук, который за семь лет стал моим личным камертоном. Он означал, что Руслан встал. Что мой Хозяин вернул себе право распоряжаться пространством нашего дома.

Я не шевелилась. Лежала на спине, вжимаясь лопатками в шелк простыней оттенка графита, и слушала тишину. В этом доме тишина никогда не была пустотой; она была натянутой струной, по которой Руслан ходил с грацией хищника, привыкшего к тому, что жертва замирает при его приближении.

Шаги. Тяжелые, размеренные. Я слышала, как он прошел в душ, как зашумела вода. Мое тело отозвалось привычным трепетом — смесью глубокого, почти религиозного обожания и выученной дисциплины. Руслан «Волк» Волков не просто входил в комнату, он ее апроприировал.

Когда дверь ванной открылась, я уже сидела на краю кровати, опустив ноги на холодный пол. Мои волосы — длинные, цвета темного ореха — рассыпались по плечам. На мне не было ничего, кроме тонкого шелкового халата, который он выбрал для меня сам.

Руслан вышел, обмотав полотенце вокруг мощных бедер. В сорок лет он выглядел пугающе безупречно. Шрамы на его спине — память о службе в спецназе — складывались в причудливую карту, которую я знала наизусть, кончиками пальцев, губами, вдохами. Его плечи были развернуты, взгляд серых глаз, тяжелых, как грозовое небо над Финским заливом, медленно скользнул по мне, проверяя осанку, выражение лица, степень готовности.

— Доброе утро, Ева, — его голос, низкий, с хрипотцой, вибрировал где-то в районе моего солнечного сплетения.

— Доброе утро, Руслан, — я склонила голову ровно на тот угол, который прописывал наш Протокол. Ни градусом больше, ни меньше.

Он подошел ближе. От него пахло морозным кедром и дорогим мылом. Его рука, крупная, с короткими, аккуратно подстриженными ногтями, легла мне на затылок. Пальцы слегка сжались, заставляя меня посмотреть ему в глаза. В этом жесте не было агрессии — только утверждение прав собственности.

— Сегодня важный день, — произнес он, слегка потянув мои волосы назад. — У меня встреча с инвесторами в «Охта-центре», потом закрытый ужин. Буду поздно. Ты знаешь, что делать.

— Да, Руслан. Я буду ждать.

Он отпустил меня, и я тут же поднялась, чтобы начать наш утренний ритуал. На кухне, сияющей сталью и черным мрамором, я двигалась бесшумно. Никакого лязга посуды, никаких лишних звуков. Руслан ненавидел бытовой шум.

Я готовила его завтрак: три яйца пашот, подсушенный зерновой хлеб, свежий сок грейпфрута и кофе — черный, как его характер, без единого намека на сахар. Когда он вошел в кухню, уже одетый в белоснежную рубашку, которая подчеркивала его загар, я замерла у острова.

Он сел. Я не ставила тарелку перед ним. Это был момент, который мы никогда не пропускали. Я опустилась на колени у его правого колена. Мои ладони легли на бедра, спина осталась идеально прямой.

— Сервируй, — небрежно бросил он, не глядя на меня.

Я поднялась ровно настолько, чтобы поставить перед ним завтрак, и снова опустилась. Для Литнета и всех тех женщин, что ищут в книгах спасения, это могло показаться унижением. Для меня же в этом был высший смысл. Когда я пришла к Руслану семь лет назад, я была разбитой вазой, которую нерадивый мастер пытался склеить дешевым ПВА. Я была тихой реставраторшей мебели, чей мир рухнул после потери родителей и предательства первого встречного. Руслан взял эти осколки и пересобрал меня. Он дал мне структуру. Он стал моим хребтом.

Он ел медленно, просматривая котировки акций на планшете. Я чувствовала его власть каждой клеткой кожи.

— Твоя выставка через месяц, — сказал он, отпивая кофе. — Артур звонил, сказал, что галерея готова. Я хочу, чтобы ты представила там то бюро восемнадцатого века. Оно должно быть идеальным.

— Я закончу его на этой неделе, — ответила я, глядя в пол.

— Хорошо. Ты — мое отражение, Ева. Моя гордость. Помни об этом, когда берешь в руки инструменты. Ты не просто реставратор. Ты — женщина Волкова.

Он закончил завтрак и встал. Я поднялась следом, следуя за ним в прихожую. Здесь, в тени огромного зеркала в золоченой раме, происходил финальный акт.

Руслан подошел к консоли и открыл небольшую шкатулку из черного дерева. Внутри, на бархатной подложке, лежал он. Мой ошейник.

Это не была громоздкая БДСМ-атрибутика из дешевых порнофильмов. Это было произведение искусства. Тонкая полоска черной кожи высшей выделки с миниатюрным замком из белого золота. Никаких шипов, никаких колец. Просто клеймо. Знак того, что в этом огромном, хаотичном мире я принадлежу самому сильному человеку, которого знала.

— Подойди, — приказал он.

Я сделала шаг. Подняла подбородок, обнажая горло. Это был момент абсолютной уязвимости.

Руслан взял ошейник. Его пальцы, привыкшие к оружию и власти, действовали с ювелирной точностью. Прохладная кожа коснулась моей шеи. Щелчок замка — и я почувствовала, как круг замкнулся. Он проверил натяжение, просунув два пальца между ремешком и моей кожей.

— Тесно? — его глаза впились в мои.

— Нет, Руслан. В самый раз.

— Ты моя чистая девочка, Ева. Мой ангел. Сохрани этот свет для меня до вечера. Не разочаруй меня.

Он наклонился и поцеловал меня в лоб. Это был жест покровителя, божества, снизошедшего до своей паствы. Никакой страсти — страсть будет ночью, когда он сорвет с меня этот шелк и заставит стонать его имя, срывая голос. Сейчас была только дисциплина.

Дверь за ним закрылась. Я услышала, как уехал лифт.

Только тогда я позволила себе выдохнуть. Одиночество в нашей квартире всегда ощущалось странно. С одной стороны — свобода, с другой — гнетущее ожидание его возвращения. Я подошла к зеркалу.