Измена в 40. Простить и (не)отпустить

Глава 6

Вытащив из шкафа чемодан, я стала без разбора бросать в него всё подряд: одежду, личные вещи. Быстро собрала свое оборудование — ноутбук, штативы, подсветки… Моя работа, мой блог — это мое детище, которое я не могу оставить.

Да, сегодня у меня нет сил. Но завтра я проснусь, соберу себя по кусочкам и как-то переживу все это.

Мне нужно жить дальше.

Ради себя. Ради детей…

И я точно знаю — сюда, в этот дом, я не вернусь ещё очень долго. Может быть, даже никогда.

От таких мыслей было больно и грустно, словно я хоронила родственника, хотя, что такое брак? Это союз, на алтарь которого двое кладут свое хрупкое доверие, открывают душу. И любой, даже крошечный удар обманом – ранит напрямую, без каких-либо преград. И потом уже никогда не будет такого полного доверия, как вначале…

***

Моя любимая бабуля жила за городом, в уютном деревянном домике, утопающем в зелени раскидистых яблонь и вишен. Домик этот, срубленный из мощного соснового бревна, стоял на окраине небольшой деревеньки, километрах в тридцати от нашей городской суеты.

Они с дедом купили его ещё давно, как дачу, потихоньку обустраивали, перестраивали, лелея мечту о спокойной загородной жизни. Ближе к пенсии мечта стала реальностью, и они окончательно перебрались туда, наслаждаться тишиной, свежим воздухом и пением птиц.

Их городская квартира, трёхкомнатная хрущёвка в спальном районе, осталась пустовать. Ключи от неё были у Антона, нашего студента. Планировалось, что он окрепнет, встанет на ноги и переедет туда жить…

Теперь же эти планы подернулись рябью… Как бы жить там не пришлось мне…

Моему сыну девятнадцатый год. Антон, высокий, широкоплечий парень с копной каштановых волос и проницательными серыми глазами, закончил первый курс университета.

Квартира, так совпало, находилась в пяти минутах от его учебного заведения и быстро превратилась в своеобразный "штаб" для него и его друзей. Они собирались там вечерами, слушали музыку, играли на гитаре, строили планы на будущее, в общем, проводили время так, как это свойственно молодым и полным энергии людям.

Муж был категорически против этих сборищ. Он постоянно ворчал, что на таких вечеринках случается всё самое страшное: от прожженного углем для кальяна паркета до вызова полиции. Он рисовал мрачные картины дебоша, пожаров и соседских жалоб.

А я считала – когда же ещё отрываться, как не в молодости? Совершать ошибки, набивать шишки, учиться на них. Бывает, люди до сорока доживают, а ничего толком и не видели, не чувствовали этого драйва, этого неуёмного веселья, которое только молодости присуще.

С годами мы теряем азарт, безбашенность, искорку в глазах, эту дурнинку… Становимся осторожными, расчётливыми, скучными.

Я считала – раз у ребёнка молодость, юность – пусть берёт от жизни всё! Пусть чувствует вкус свободы, пробует, ошибается, радуется, грустит. Это его время, его жизнь.

Да и Антон у нас парень рос рассудительный, с головой дружил. Кто-то, а он не стал бы устраивать непотребства какие-то. Он всегда был ответственным и самостоятельным. Я в нём уверена была, доверяла ему. Мы много разговаривали, многое обсуждали.

Я знала его друзей, хорошие ребята, студенты, мечтатели. Квартира хоть и стояла закрытая большую часть времени – он за неё был полностью ответственный. Он обещал следить за порядком, не устраивать шумных вечеринок и предупреждать соседей, если вдруг соберётся большая компания. И я ему верила. Верила в его благоразумие, в его чувство ответственности. Хотя материнское сердце всё равно, конечно, немного тревожилось. Но то хрупкое доверие, я считала, стоило всех сомнений вместе взятых.

Однажды я даже устроила внеплановую проверку. Сердце немного ёкало, пока я поднималась на лифте. В голове роились самые разные картины: горы мусора, разбитая посуда, толпа незнакомых подростков…

Нагрянула туда без предупреждения, тихонько открыв дверь своими ключами. В квартире царил полумрак, лишь из кухни доносился приглушенный свет. Оказалось – Антон там с двумя одногруппниками, Мишей и Серёжей, пиццу заказали, сидят тихонько обедают за кухонным столом, в телефоны играют – в какую-то сетевую игрушку. Атмосфера была спокойной и домашней.

Я сначала даже не поняла, что в квартире кто-то есть. Только когда прошла в коридор, услышала звуки перестрелки из игры, доносившиеся из кухни. Вышла туда – мальчишки даже головы не подняли, полностью поглощенные виртуальной баталией. На столе стояли три коробки из-под пиццы, пустые бутылки из-под колы и разбросанные салфетки.

Я рассмеялась, только тогда меня заметили. Антон, Миша и Серёжа подскочили от неожиданности, телефоны выпали из рук.

— Ты чего здесь, мам? Что-то случилось? — Антон встрепенулся, его глаза были широко распахнуты от удивления.

— Нет, Антош, просто мимо проходила, захотела в туалет, решила зайти, — ответила я, стараясь скрыть улыбку. — Извиняюсь, что без предупреждения.

— Да ничего, только у нас это… туалетная бумага кончилась, — смущённо ответил он, краснея и потирая затылок. Миша и Серёжа переглянулись и захихикали.

Я посетила ванную комнату, убедившись, что там относительно чисто, и удалилась, оставив их доедать пиццу. На душе было легко и спокойно.

Я считаю – нужно доверять своим детям, разговаривать с ними как со взрослыми. Они ведь рано взрослеют, очень многое понимают и видят.

Наши дети – это люди, которые всегда нас поймут, примут, будут любить и уважать нас. Никто нас так не будет любить, как наши дети. Эта любовь безусловна, она не требует ничего взамен. И пусть бывают какие-то мимолетные ссоры, лёгкие обиды из-за бытовых мелочей – по сути, это ничего не меняет. Каким бы ни был родитель, ребенок будет любить его безответно и без оглядки. Это та связь, которая никогда не прервётся.

Но я отвлеклась. Мысли о сыне, о квартире, каких-то бытовых мелочах — всё это сейчас казалось таким далёким и незначительным.

Сейчас было только одно место, куда я хотела поехать, один человек, который меня поймёт и примет – моя бабушка, Тамара Андреевна. Ей недавно исполнилось восемьдесят пять, но она, слава Богу, была в здравом уме и твёрдой памяти. Жила одна в своем уютном домике, справлялась с небольшим хозяйством, обожала цветы и выращивала их в огромном количестве.