Измена в 40. Простить и (не)отпустить

Глава 8

— Бабушка! — Маша, словно вихрь, вылетела из машины и бросилась бабушке на шею. — Мы к тебе приехали надолго! Представляешь? Не на чуть-чуть! Ура! Ура!

— Приехали, приехали, моя ласточка! — Бабушка крепко обняла внучку, чмокнула в макушку. — Соскучилась, моя хорошая?

— Очень! — Маша засияла, как солнышко. — А пирожки с яблоками будут?

— Будут, будут, все будет! Вы же, сама говоришь, надолго! — Бабушка подмигнула ей. — И блинчики завтра с малиновым вареньем будут. Беги, посмотри, как наши курочки подросли!

Маша, не помня себя от радости, помчалась по двору, останавливаясь то у клумбы с яркими цветами, то у яблони, с которой свисали уже налившиеся румянцем плоды.

— Бабулечка, смотри, земляника! — крикнула она, наклоняясь к небольшой грядке. — Можно я соберу?

— Собирай, собирай, моя ягодница! Только спелую выбирай, с зеленым носиком не рви, пусть до завтра висит, спеет, — Бабушка достала из-под навеса небольшую плетеную плошку. — Сложи сюда. Вечером с молочком съедим.

Маша, сосредоточенно хмуря брови, начала собирать спелые ягоды, складывая их в корзинку.

— А где мои цыплятки? — вдруг вспомнила она, подбегая к курятнику. — Они уже большие?

— Большие, большие! — улыбнулась бабушка. — Петушок вон какой важный стал, гребешок красный, а курочки-несушки уже яйца несут, беленькие, гладенькие.

Маша заглянула в курятник, глаза её расширились от удивления.

— Ой, какие они! — прошептала она. — А Цыпа где?

— Цыпа твоя теперь Цып, — засмеялась бабушка. — Вырос, красавцем стал. Вишь, хвост какой пышный отрастил!

Маша была настолько перевозбуждена, что только и слышали ее вскрики, удивление, да заливистый смех.

Я зашла в дом, переоделась в легкое платье и вышла на улицу. Села на завалинку, наблюдая за своими «девчонками». Сердце наполнялось теплом и умилением. Моя бабуля — моя гордость. Столько ей лет, подумать страшно, а такая активная, боевая. Как она возится с Машей! Смеются, веселятся.

Бабушка дала Маше маленькую лейку, и та, важно хмурясь, начала поливать грядки с цветами. Вода разливалась по земле, блестя на солнце, а Маша, запыхавшись, сияла от гордости, что помогает бабушке.

— Смотри, бабушка, я все полила! — прокричала она, показывая пустую лейку.

— Умница моя! — Бабушка погладила её по голове. — А теперь давай ручки моем и чай пить с булочками.

И откуда у бабушки столько терпения? Я бы давно уже не выдержала Машины бесконечные «почему» и «зачем».

Маша радостно захлопала в ладоши и побежала к бабушке, держа в руках корзинку с душистой земляникой. Глядя на них, я почувствовала, как напряжение постепенно отпускает меня.

Здесь, в бабушкином доме, я снова чувствовала себя защищенной и любимой. Здесь можно было, наконец, вздохнуть свободно и забыть хотя бы на время о своей боли.

Рука непроизвольно потянулась на автомате за телефоном.

Тридцать пропущенных от Володи. Механически смахнула уведомления и, подумав, добавила его номер в черный список. Хватит. Этот человек больше не существовал для меня.

Открыла свой блог и загрустила. Ещё вчера я радовалась каждому лайку, каждому комментарию, предвкушая новую фотосессию, новые идеи для постов.

Мои подписчицы — целое сообщество жизнерадостных женщин, с которыми я делилась своими мыслями, советами, историями из жизни. Личные сообщения пестрели от предложений о сотрудничестве, отзывами и вопросами от подписчиц.

Нужно было что-то им всем отвечать. Вникать. Но не было ни желания, ни сил. Предательство мужа ударило по мне гораздо сильнее, чем я думала.

Нет, я не боялась развода как такового. Я не была беспомощной и унылой домоседкой, замученной бытом, детьми и безденежьем.

Я работала, и сейчас уже вполне неплохо зарабатывала, следила за собой, любила наряжаться и выбираться в свет. У меня были друзья, интересы, своя жизнь. Я гордилась своей независимостью. Гордилась тем, чего добилась, но… В одночасье все это стало неважным. Все померкло.
Получается, важно было другое?

Понимание того, что все, чем я дорожила все эти годы — семья, доверие, любовь — больше не существует… Эта мысль жгла изнутри, оставляя после себя лишь пустоту и пепел. Наши вечерние разговоры перед сном, совместные поездки на море, смех детей, их первые шаги…

Все это вдруг потеряло смысл, превратившись в бледные, размытые воспоминания. Как будто кто-то взял и вырвал из моей жизни целую главу, оставив зияющую дыру, из которой веяло холодом и одиночеством.

И что теперь? Как собрать себя по кусочкам? Как объяснить все детям? Эти вопросы пульсировали в голове, не давая мне покоя. Я закрыла глаза, вдыхая теплый, наполненный запахами трав и цветов, воздух.

Бабушкин дом… Только здесь я могла хоть немного отвлечься от своей боли, почувствовать себя в безопасности.

Я сидела на лавочке, понурившись, безучастно глядя на бегающую за курами Машу. Малышка с визгом бегала за кудахтающей стайкой, пытаясь поймать петуха за его пышный хвост. Выглядело это забавно, но мне было не до смеха.

Бабушка тихонько подошла и присела рядом.

— Ну что ты, моя хорошая, грустишь? — спросила она, ласково положив руку мне на колено. — Что случилось? Рассказывай.

— Бабуль… — начала я, но тут же осеклась. Язык не поворачивался рассказать ей такое.

— Что, бабуль? — Бабушка повернулась ко мне, ее взгляд был полон тревоги. — Говори, не томи.

— Я… я застала мужа… в кафе… с другой, — выдавила я, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.

Бабушка мгновенно подобралась, ее лицо нахмурилось.

— С другой? — переспросила она. — И что они делали?

Я всхлипнула, но, собравшись с силами, сосредоточилась, пытаясь вспомнить ту ужасную сцену, которую хотела бы навсегда вычеркнуть из памяти.

— Она… она брала его за руку… смотрела ему в глаза… — слова давались мне с трудом.

— Они держались за руки и смотрели друг другу в глаза? — уточнила бабушка, ее голос стал стальным.