Измена в 40. Простить и (не)отпустить

Глава 14

В обед пятницы, даже не дожидаясь выходных, к нам, как и обещал, приехал мой сын Антон.

Бабушка, как обычно, словно знала каким-то неведомым образом и накрыла стол аккурат ко времени его приезда: нажарила его любимых котлет, испекла пирог с яблоками.

Антон ел молча, ковыряясь вилкой в тарелке, было видно, что сын чем-то сильно озадачен. Я сидела рядом, в голове роились самые черные мысли, но спросить я все не решалась…

Бабушка же, не привыкшая к такому поведению внука, забеспокоилась.

— Антоша, что случилось? Ты какой-то смурной. В институте всё в порядке? – спросила она ласково.

Антон вздохнул, отложил вилку и посмотрел на бабушку потухшим взглядом.

— Да вроде всё нормально, – буркнул он.

— Вроде? Что-то случилось, я же вижу. Рассказывай, – не унималась бабушка.

Я тоже присоединилась к расспросам.

— Сынок, мы волнуемся. Поделись, что тебя гнетёт?

Антон молчал, нервно теребя салфетку. Было видно, что ему тяжело говорить.

— Ну же, Антон, не томи! – сказала я с нажимом.

Он глубоко вздохнул и, наконец, проговорил:

— Я… я жениться хочу.

В комнате повисла тишина. Бабушка замерла с полуоткрытым ртом, уронив ложку на стол. Я почувствовала, как у меня перехватило дыхание.

— Чего-о?! – выдохнула бабушка.

— Жениться? – полушепотом переспросила я, не веря своим ушам.

Мы с бабулей переглянулись, ничего не понимая. Мы ждали все что угодно, в голове рождались самые отвратительные картины того, о чем мог узнать сын и что его могло беспокоить, но это… Мы просто потеряли дар речи.

— Да. Я хочу жениться.

— Антош… Ты? Жениться? – переспросила я в который раз, не веря своим ушам. Мозг просто отказывался принимать такую информацию! – А кто она?

— Мы учимся на одном потоке. Евгения, – ответил Антон, не поднимая глаз.

— Евгения? – переспросила бабушка. – Но ты же о ней ничего не рассказывал.

— Да, не рассказывал, – буркнул Антон.

— А что за спешка? – переспросила я, все еще ничего не понимая – Почему? Сынок, вы же учитесь… встречайтесь пока… Всё же успеете…

Антон поднял взгляд и посмотрел на меня серьезно.

— Так вышло, мам. Она беременна.

У меня земля ушла из-под ног. Беременна! Это слово пульсировало в висках, заглушая все остальные мысли.

Я украдкой взглянула на бабушку – та сидела бледная, губы поджаты, в глазах – та же смесь шока и растерянности. Мы словно обменялись безмолвным вопросом: «Как такое могло случиться?»

Антон всегда был таким разумным, ответственным. Любил учебу и делал это с удовольствием, целеустремленный, все силы бросал на свое развитие, мечтал о карьере. Ночевал дома, никаких тебе гулянок до утра, подозрительных компаний. И вдруг – беременная девушка, ребенок…

Всё, что мы с отцом так старательно выстраивали, рушилось в одночасье. Все планы, надежды, мечты о его блестящем будущем…

Сердце сжалось от болезненного укола. Как не вовремя… Именно сейчас, когда я себе-то помочь не могу… Неужели это конец его учебе, карьере? А эта Женя… Кто она? Какая-то безголовая девчонка, которая забеременела и теперь… что? Сломала жизнь моему сыну? Господи! Ну как из леса выбежали! Почему никто не подумал о средствах защиты… Как же так…

В голове пронеслась мысль о муже. Что я ему скажу? Он ведь всегда был против того, чтобы я давала Антону ключи от бабушкиной квартиры. «Вот, – скажет, – потакала, давала слишком много свободы, а теперь расхлебывай». И будет прав! Какой кошмар… Чувство вины жгучей волной захлестнуло меня. Как я могла быть такой беспечной? Почему недоглядела?

Хотелось закричать на сына, но все фразы звучали до того избито и нелепо, а сынок сидел такой понурый и расстроенный, что весь мой пыл вмиг сдулся.

Бабушка кашлянула, привлекая наше внимание. В ее взгляде, обращенном к Антону, читалась смесь укора и… боли. Наверное, те же мысли терзали и ее. Мы обе мечтали о другом будущем для своего мальчика.

— А как же… институт? — прошептала я, не до конца веря в реальность происходящего.

Сын был насуплен. Я знала этот его взгляд — если ему что-то взбрело в голову, и он принял решение, спорить бессмысленно. Он упрямо смотрел в одну точку, словно ожидая нашей реакции.

Бабушка очнулась первой. Вздохнув, она встала и подошла к Антону, положив руку ему на плечо.

— А ты в гости её пригласи, — сказала она мягко. — Мы с твоей девочкой познакомиться хотим. Да и не переживай ты так, сынок, — бабушка ободряюще улыбнулась. — Жизнь она такая, непредсказуемая. Если так сложилось, значит, так и должно быть. А воспитать — поможем. Вон сколько у тебя нянек! Будете учиться, диплом получишь, будет у тебя самая лучшая семья. Всё образуется.

Сын, всё ещё хмурый и насупленный, неверяще смотрел то на бабушку, то на меня. А я тоже как-то выдохнула, словно мирясь с неизбежным. Ведь однозначно я никогда бы не стала настаивать на том, чтобы девочка сделала аборт и угробила свое здоровье и будущее. Внутри, конечно, бушевал ураган, но внешне я старалась держаться спокойно.

— Красивая хоть? — с лукавой улыбкой спросила бабушка, снимая напряжение.

Лицо Антона мгновенно преобразилось. Хмурость исчезла, и он, наконец, растекся в улыбке.

— Красивая, — прошептал он мечтательно. — Очень.

— Ты иди, вон баней займись, — отправила его бабуля.

Сын, буркнув что-то про дрова, вышел во двор. Как только за ним закрылась дверь, мы с бабушкой переглянулись.

Сын копошился во дворе. Я, словно заведенная, подошла к окну. Он уже возился у бани, наклоняясь, чтобы поднять охапку дров. Сгорбленная спина, напряженные движения…

Даже в этом было что-то обреченное, что-то, отчего у меня само́й сжалось сердце. Убедившись, что он достаточно далеко и не может нас подслушать, я резко повернулась к бабушке. Всё мое отчаяние, весь ужас и непонимание ситуации выразились в одном бессильном жесте: я замахала руками, беззвучно вопрошая: «Ну что же теперь делать?! Как же так?!» В глазах стояли слезы, которые я сдерживала из последних сил.