Измена в 40. Простить и (не)отпустить

Глава 15

Вдруг бабушка словно очнулась. Резко выдохнув, она бросила полотенце на стол.

— Ладно, Алёнушка, — сказала она, голос её, хоть и дрожал, но звучал решительно. — Слёзы делу не помогут. Раз уж так вышло, надо что-то решать. Садись, давай чаю попьем, — бабушка указала на стул. — А то совсем остыл.

Я послушно села, чувствуя, как понемногу возвращается способность мыслить. Бабушка поставила передо мной чашку с остывшим чаем.

— Значит так, — продолжила она, — сначала с девочкой познакомимся. Посмотрим, что она за птица. А там видно будет. Может, не так всё и страшно.

Я сделала глоток чая, но он показался мне безвкусным. Страх и тревога никуда не делись, но бабушкина уверенность немного успокаивала.

— А вдруг она… ну… нехорошая? — спросила я, озвучивая свой главный страх. — Вдруг она Антону не пара?

— Поживём — увидим, — ответила бабушка, пожимая плечами. — Главное сейчас — Антона поддержать. Ему сейчас, наверное, тяжелее всех. Молодой совсем, испугался…

В этот момент я услышала, как хлопнула входная дверь. Антон вернулся. Он выглядел уже спокойнее, хоть и следы переживаний ещё были видны на его лице. Он подошёл к столу и сел рядом со мной.

— Мам, бабуль, — начал он, — я Жене позвонил. Она завтра придёт.

Мы с бабушкой переглянулись. Завтра. Новый день, новая встреча, которая, возможно, перевернёт всю нашу жизнь. И мы обе, несмотря на страх и неопределенность, были готовы к этому.

***

Раздался звонок телефона.

— Это Женя приехала, — крикнул Антон и выбежал во двор встречать гостью.

Сердце ухнуло куда-то вниз. Мы с бабушкой, затаив дыхание, переглянулись. В ее глазах читался то же волнение, что и в моих. Не сговариваясь, мы остались в кухне. Бабушка задернуда занавески в проеме двери, чтобы нас не было видно, но можно было подслушать разговор.

Дверь в прихожей скрипнула, и послышался голос Антона:

— Проходи сюда, Жень. Садись.

Цокот каблуков по паркету, и резкий, приторный запах духов ударил в нос даже в соседней комнате. Я осторожно выглянула из-за шторки, прикрывавшей дверной проем. Девушка. Накачанные силиконом губы, облегающие джинсы, короткий топик, длинные нарощенные ресницы. Она с пренебрежением оглядывала прихожую, кривя густо накрашенные губы.

— Ты что, живешь в ТАКОЙ халупе? — ее голос, резкий и высокий, резанул по ушам.

Антон явно растерялся.

— Почему халупе? Здесь бабуля живет, я в городе, на Ленина.

Я бросила взгляд на бабушку. Лицо ее побелело, губы были плотно сжаты. Она, как и я, проглотила оскорбление с трудом.

— А где мы будем с тобой жить? — продолжила допрос девушка, небрежно бросая сумку на комод на белоснежную вязанную салфетку.

— Я пока не знаю, — неуверенно промямлил Антон. — Наверное, в квартире бабули, где день рождения отмечали.

Девушка фыркнула, презрительно оглядев прихожую еще раз.

— Пффф… Тоже халупа. Там ремонт нужно делать. Я там жить не смогу.

— Ну да, — согласился Антон. — Бабушка с дедом там лет двадцать уже не живут, и ремонта, соответственно, не было. Но разве это проблема? Переклеим обои. Я смотрел ролик, как это делается.

— Ты что, совсем?! — воскликнула девушка, бросая на Антона удивленный и раздраженный взгляд. — Это должны профессионалы делать! Иначе будет черти что, и видно будет, что тяп-ляп все! Как я гостей приведу? Хочешь, чтобы надо мной смеялись?

— Ну… — растерянно протянул сын, потирая затылок. — Значит, наймем. Не переживай.

Мы с бабушкой снова переглянулись. В её глазах, помимо досады, я увидела раздражение. Похоже, "птичка" оказалась не просто хищной, а еще и совершенно бестактной.

У меня сжалось сердце. Бедный мой мальчик. Что же теперь будет?

Мы сидели, прислушиваясь к резкому разговору в соседней комнате, каждая погруженная в свои мысли. В голове крутился какой-то безумный калейдоскоп событий последних дней.

Как же все невовремя… Сама-то не знаю куда деться от мыслей, куда сбежать. А теперь еще и эта беременность, эта девушка…

И как Антона угораздило связаться с такой особой? Что же теперь будет? Мои мысли путались, я просто растерялась!

Вдруг бабушка резко встала. Взгляд ее, обычно такой мягкий и добрый, стал жестким и решительным. Она коротко кивнула мне и, расправив плечи, направилась в гостиную. Я обреченно вздохнула и поплелась следом, чувствуя, как неприятный холодок пробегает по спине. Предчувствие не обмануло – все оказалось еще хуже, чем мы могли представить.

Бабушка, войдя в гостиную, чинно подошла к девушке, протянула для знакомства руку и произнесла с показательно добродушной улыбкой:

— Здравствуй, деточка. Ты, должно быть, Женя? Я бабушка Антона, Тамара Андреевна, очень приятно познакомиться.

Женя, не переставая жевать жвачку, лениво протянула руку, едва пожав бабушкину.

— Здрассти, — буркнула она, скользнув по бабушке равнодушным взглядом.

— Антон нам о тебе рассказывал, — продолжала бабушка, стараясь не обращать внимания на холодный прием. — Как доехала? Устала, наверное?

— Нормально, — ответила Женя, отворачиваясь и рассматривая свои ногти.

— Что ж, — бабушка не сдавалась, — присаживайся, чувствуй себя как дома. Сейчас чайку попьем, с пирогами…

— Не хочу ничего, — Женя закатила глаза. — Мне душно тут у вас.

— Это, наоборот, от обилия кислорода. Воздух у нас чистый. Дышится легко, даже голова иногда кружится. Расскажи нам про свою семью? Они уже знают о предстоящей свадьбе?

В этот момент Женя картинно прижала руку ко лбу и издала преувеличенно-страдальческий стон.

— Ой, мне плохо… кажется, сейчас упаду…

Выглядело это настолько наигранно, что я едва сдержала смешок. Однако Антон, побледнев, подскочил к Жене и подхватил ее, испуганно лепеча:

— Женечка, что с тобой? Тебе плохо? Приляг на диван. Может, водички?

Он бросил на нас с бабушкой быстрый, полный упрека взгляд. Мы словно стали причиной внезапного недомогания его драгоценной Жени. Бабушка покачала головой и тяжело вздохнула.