Измена в 42. Уроки любви

Глава 3

Не знала, сколько прошло времени, пока я сидела на качелях, глядя в одну точку. Меня всё время дёргали и звали, поэтому я перебралась ближе к народу. Но уселась в кресло чуть в отдалении.

Со двора раздавались разговоры, смех. Игорь и Вадим вертели мясо на углях, распространяя по двору аппетитный аромат шашлыка.

Таня с мамой пошли посмотреть мой огородик, о чём-то тихо общаясь. Папа с Олежкой уткнулись в телефон и живо обсуждали:

— Дед, смотри! Дерево плавится!

— Не плавится, а склеивается. В дереве есть смолы, — папа ласково потрепал Олежку по вихрастой макушке. Столько нежности в его жесте и взгляде, что я невольно улыбнулась.

Но стоило перевести взгляд на качели, занятые сплетничающими Катей и Альбиной, грудь кольнула тупая боль.

Чтобы совладать с болью, отвернулась. Тогда я не была в силах трезво мыслить, анализировать ситуацию, и не хотела, чтобы кто-то заметил моё состояние.

Я откинулась в ротанговом кресле и, держа в руках фужер с красным вином, пыталась хоть немного привести мысли в порядок.

Не выходило. Удавалось лишь сдерживать слёзы и дежурно улыбаться.

Когда останусь одна, смогу всё взвесить и принять решение, о котором пока думать было страшно…

— …Ин! Инна! — муж звал меня через весь двор.

Реагировать не хотелось. Видеть его тоже!

— Инна!

— Что? — Я слегка повернула голову в их сторону, оставаясь сидеть в кресле.

— Где чашка какая-нибудь под мясо?

— На кухне, в верхнем шкафчике. Том, что у окна.

Прежде я бы бросилась в дом и принесла требуемое, но не тогда. Отвернулась и стала смотреть на верхушки деревьев.

— Ин, принеси!

Впервые просьба мужа вывела меня не просто из равновесия, но и из себя.

Тренинг, что я проводила с собой на протяжении этого часа, не помог, обида всколыхнулась, и я ответила:

— Ты не знаешь, где шкафчик?

Улыбка сошла с лица Вадима.

— Ин, ну ты чего? Видишь же, руки грязные. Не могу отойти.

Прежде я не замечала, даже не думала никогда об отношении Вадима ко мне, тогда же остро казалось, что он относился ко мне как… прислуге.

— Я устала. Я с утра на ногах, — потребовалось усилие, чтобы ответить спокойно, не повысив голоса.

— Какая муха тебя укусила? — пробурчал он, возясь с шашлыком.

Сынок, услышав, что мы разговаривали непривычно холодно, оторвался от телефона.

— Мам, я принесу, — вскочил и побежал в дом.

«Мой Зайчик», — с нежностью подумала я, провожая сыночка взглядом. Мой маленький помощник. Так захотелось его обнять, вдохнуть родной сладкий запах и забыться хоть на миг… К горлу подступил ком.

И на кого ты нас променял, Прохоров?

Олежка быстро вернулся с двумя кастрюлями. Протянул отцу.

— Пап, тебе какую?

Муж взял одну и бросил на меня быстрый недовольный взгляд.

Привык, что я его холила и лелеяла, авторитет поддерживала на уровне, что Таня за спиной называла его Вадим Александрович…

Уже вскоре выяснилось, что кастрюля была маленькая.

— Олеж, принеси другую. Эта маленькая, — недовольно бросил муж.

Сын к тому времени вновь уткнулся в телефон и лишь бросил:

— Ща, пап, я занят, пап! Пять сек.

— Ин! — по привычке позвал муж, но нарвался на мой взгляд и осёкся. — Да что с тобой? Недавно только как птичка порхала.

— Устала, попроси Катю.

— Кать! — позвал муж. И, прежде чем дочь отреагировала, отозвалась Альбина:

— Что? Надо чем-то помочь?

— Да, Альбиночка! Принесёшь мне большую кастрюлю? Никого не дозовёшься.

— Легко! — она спрыгнула с качелей и пошла в дом.

Муж победно поиграл бровями, показывая, что у него есть помощники.

Во мне кипела тихая ярость.

Думал уязвить меня таким напоказ? Нет. Я, дорогой, знала, что Альбина — помощница хоть куда. И кастрюлю поднесёт, и член тебе по… — картина предстала перед глазами, и меня от омерзения чуть не вывернуло.

Я видела только кратковременное развлечение, но они явно уже встречались какое-то время, а значит…

Смотреть на мужа было тошно.

Я любила его больше жизни! Всегда и во всём ему доверяла. Какая же я была дура!

А он предатель! Да ещё с кем…

А как же дети?

Ладно, Катюша. Она уже взрослая. Но такая ранимая. Как она воспримет новость, что у нашего папаши теперь новая любимая женщина, его «малышка», а мы второй план и запасной аэродром? Она чуткая девочка, хоть и изображает из себя независимую и взрослую. А какой пример Вадим ей покажет? Что мужикам доверять нельзя — они козлы и изменщики?

А что будет с Олежкой? Он так любил нас, так тянулся к отцу…

Представила, как сынок будет украдкой плакать по ночам в подушку. Точнее, как будем рыдать в разных комнатах мы все втроём. В груди поднялась к Вадиму ненависть.

Ладно ещё я! Но дети в чём виноваты? Как он мог променять нас на молодую девку? Она же для него тупая. Другое поколение. Не о чем говорить. Не о чем думать. Зато прекрасно есть о чём трахаться…

И ладно бы нашёл себе нормальную бабу, на работе коллегу, да мало ли где их там ищут слабых на передок? Но с Альбиной? В нашем доме? Почти в моём присутствии?!

А потом представила, что скажет мама, знакомые… Стало стыдно, а потом жутко тревожно.

Я всегда говорила, даже подругам, что нельзя всех мужчин чесать под одну гребёнку, говорила с гордостью, что доверяю Вадиму… И вот, додоверялась. Доверие сломалось, разбилось вдребезги. Даже если это мимолётное увлечение, разбитое счастье не склеить.

«Нас», как раньше, никогда уже не склеить, и не собрать воедино…

Янка, когда расскажу ей, фыркнет и поймёт, а другие будут за спиной злословить.

Больно. Как же мне больно. Это ведь не просто измена Вадима, это тройной удар прямо в сердце.

Изменил мне. С Альбиной. В нашем доме.

Довольно смеясь и виляя бёдрами, Альбина пробежалась от дома по тропинке и вручила кастрюлю мужу. Как же я раньше могла не замечать этого? Как лукаво она на него смотрела! Как заигрывала. Заглядывала ему в рот, глаз не сводила.