Измена в 42. Уроки любви

Глава 7

Едем в город. Наша дача в тридцати километрах, но больше не по трассе, а приходится ехать через центр. Час пик уже схлынул, да и летом в принципе трафик меньше. Но все равно времени дорога занимает изрядно.

Перед воротами Футбольного клуба, где ребенок занимается уже четвертый год, паркуюсь.

Олег открывает заднюю дверь, хватает сумку, захлопывает и заглядывает в окно.

— Я уже не маленький, сам дойду. Папа меня здесь высаживает. Не провожай. Там пацаны вон стоят, — сын морщит нос.

Улыбаюсь, треплю его рукой по плечу:

— Ну, беги. Потом позвони, я встречу!

Сын уходит, а я смотрю на часы и думаю.

Тренировка два с лишним часа длится. Чем-то надо себя занять. Но я не хочу домой, не хочу в магазины, не хочу ничего… Если только поделиться с кем-то своей бедой и рассказать о предательстве и измене Вадима.

Усмехаюсь. С кем-то… А кто у меня есть? Дочь не поймет. Мама осудит. Таня… вообще не хочу о ней думать не хорошо, ни плохо, никак.

Достаю телефон, понимая, что могу позвонить только одному человеку — моей Янке.

Вадим никогда ее не любил. Даже против был, чтобы мы общались. Не нравилась ему экстравагантная, богемная внешность «свободной художницы», как сама себя звала подруга.

Я не шла на поводу, продолжала общаться. Но все больше тайком, потому что Яна так-то тоже недолюбливала Вадима. Как оказалось, не зря…

Но за что я всегда ценила подругу, так это за ее сдержанность и осторожность в словах. Яна никогда не наговаривала дурного на Вадима, разве что, когда я рассказывала о нас, закатывала глаза и отвечала: «Что я могу сказать? Лишь ты была с ним счастлива».

Я была благодарна ей за поддержку. И сейчас мне особенно хотелось увидеть Яну.

Нашла ее номер и нажала на вызов.

Долгие гудки. Но я жду, мысленно прикидывая, что она, скорее всего, спит. Подруга у меня ночная птица и может колобродить до рассвета, а потом полдня бессовестно отсыпаться. И ведь ее родные слова ей не говорят, поддерживают. Представляю, что сказали бы мои, если бы я проспала до обеда.

Горько усмехнулась.

Гудки в трубке так и идут. Уже готова нажать на сброс, как на том конце раздается сонный голос:

— Если в такую срань, в понедельник ты звонишь мне, не по делу, я тебе… — зевок, — жопу откушу.

— Я… по делу… Ян. Я… — голос срывается, и я замолкаю, давя непрошеные слезы.

Янка тоже молчит, слушает. Только ее дыхание и раздается в динамике.

Я всхлипываю, и она вздыхает.

— Так… Мне уже это не нравится, Прохорова.

— Угу… — всхлипываю я.

— Все так серьезно?

— Очень.

— Приезжай. Сможешь?

— Сейчас нет, через весь город ехать. А у меня только два часа. Олежку привезла на тренировку…

— Ладно, жди, Сова летит. Только укажи направление. Надеюсь, ты не драматизируешь. Даже представить не можешь, на какие жертвы ради тебя иду. Три часа только как легла.

— Прости, — выдавливаю. Взгляд падает на вывеску кафе напротив, и я говорю:

— Я буду в кафе «Зебра» на Ялтинской…

— Мне нужно очухаться. Минут через сорок буду. Съешь пироженку и не хнычь. Любые проблемы решаемы.

В заведении вкусно пахнет кофе и выпечкой.

Я вспоминаю, что с утра, кроме пары глотков кофе, в меня больше ничего и не влезло, иду к стойке.

Хочу по привычке заказать глясе, но понимаю, что сейчас лучше взять корретто.

Мне надо немного расслабиться, иначе я сойду с ума от перенапряжения.

Сажусь у окна и рассматриваю редких прохожих. Не замечаю, как проходит время и в заведение входит миниатюрная фигурка в солнечных очках на пол-лица, аляпистой яркой рубашке и льняных широких штанах. Оглядевшись, она идет к моему столику у окна.

Яркая сумка опускается на стол, и на диванчик напротив плюхается Янка.

Приглаживая наспех собранные разноцветные волосы, она выдает:

— Только не говори, что тебя Вадим, обидел.

Я поджимаю губы.

— Все так серьезно?

Киваю.

— Что случилось-то? Может, ложная тревога?

— Неложная.

Янка смотрит на меня, а я не могу начать. Трудно и стыдно признаваться, ведь все эти годы я так расхваливала Вадима, искренне гордилась им.

— Вадим… Изменяет мне, — выдохнула осипшим от волнения голосом.

— Я так и знала! Вот сука! Ты уверена? Может, напридумывала себе?

Качаю головой.

— Я видела. Как другая делала ему… минет.

— Прям видела? — Янкин нос с милыми конопушками брезгливо морщится. — Омерзительно. И что? За волосы ее оттаскала?

— Нет, — горько усмехаюсь, — Что толку? Сдержалась. В голове не укладывается, что у него есть любовница. Я так ему верила, — горько всхлипываю.

— Ясно, — она вздыхает. — Мне жаль. Очень жаль. И что будешь делать?

— Не знаю. Меня сейчас штормит, больно очень и я не могу находиться с ним рядом. Перед глазами так и стоит картина, а в ушах звуки с причмокиванием. И его голос довольный… Он ведь ее тоже… Называет Малышкой.

— Что думаешь делать?

— Я не смогу с ним жить. Как прежде уже не будет.

— Может, передумаешь? Не руби сплеча.

— Я не спешу, Ян. Была мысль, что должна ради детей сделать вид, что ничего не знаю. Но не смогу. Меня от него воротит.

— Ты знаешь, мне Вадим никогда не нравился. Однако я никогда не лезла в ваши отношения. Сейчас я могу сказать, давай, на хрен посылай этого козла! Уходи от него, разводись. Но ты должна сама прийти к этому. И не под влиянием эмоций, а сама. Понимаешь?

Все я понимала, но не могла ждать. Плохо мне находиться рядом с Вадимом, будто наживую сердце вырывают и рану солью присыпают.

Яна помолчала и осторожно выдала:

— Ну, какие плюсы и минусы жизни без Вадима? Тебе придется на работу выходить.

— Я понимаю. Да, честно, и сама хочу. Надоело дома сидеть, а сейчас, когда пришло осознание, что этого никто никогда не ценил, тем более…