Измена в подарок

31. Виновата всегда я

Лёгкое и игривое настроение стёрлось подчистую. Открытые нараспашку окна не спасали от въедливого запаха гари и прилипчивых мыслей. Только колючие мурашки разбегались по телу от холодного воздуха.

Я остервенело пыталась соскрести железной мочалкой угольки, оставшиеся от блина, попутно сдирая нежное антипригарное покрытие со сковородки. Хороший антидепрессант получился. Только на чём теперь готовить…

Марк спустился в момент, когда я технично, по кругу, сдирала остатки тефлона. Сковородку уже не спасти, а вот пар выпустить поможет. Наконец она заблестит!

Возможно и со мной можно так же? Оборвать верхний слой вместе с кожей. Стать как все, найти нормальную работу, быть взрослой и ответственной. Этого же все хотят от меня?

Был период в школе, когда весь класс ополчился против. Началось с какой-то ерунды, а закончилось оскорблениями и подколами. Встать на мою сторону было некому, Машка поломала ногу и два месяца провалялась на больничном.

— Ну ты посмотри на её жирные ноги. Как этими сарделями вообще ходить можно?

— И лосины натянула. Не стыдно на такую жопу огромную. Ещё бы сиськи свои вывалила и можно на панель, а не на физ-ру.

Громкий шёпот и смех в раздевалке, облитые парты, мистическое исчезновение стула, подставы на уроках. Дети бывают очень жестоки, и я, не выдержав постоянного давления, стала прогуливать занятия. Поначалу просто сидела дома, но когда начали присылать самых рьяных активистов проведать, как я там, перебралась пережидать учебное время во взрослой библиотеке, укрывшись в самом дальнем уголочке за стеллажом с детективами. В них я тоже пряталась. Но долго не вышло, маму вызвали в школу, после чего меня ждал тяжёлый разговор на кухне.

— Ты же понимаешь, что не один человек так о тебе говорит. Все, абсолютно все, Мирослава! Сразу весь коллектив не может ошибаться. Значит, нужно искать проблемы в себе! И исправлять! — размахивая деревянной лопаткой, говорила мама.

Её монолог под треск раскалённого масла надолго врезался в память. С тех пор скандал для меня пахнет котлетами, а мнение людей вокруг всегда важнее моего. Ненавижу их.

Может и сейчас дело исключительно во мне и пора меняться?..

Я всё сильнее тёрла сковородку, сдирая уже, кажется, металл. Марк очень многозначительно посмотрел на это безобразие и пожал плечами.

— Заварю тебе чая.

— Если притащишь ромашковый — озверею ещё больше. Не рекомендую нарываться, — говорю с самым невинным видом, который могу сыграть, хотя внутри дикий огонь дожирает остатки стен.

— Что-то случилось? — говорит он по-настоящему обеспокоенно, но для меня эта фраза становится контрольным в голову.

Я в последние дни всё билась в конвульсиях. Не жить нормально, не умереть по-человечески. Давно пора было перестраиваться, а я всё цеплялась то за любовь, то за надежду, то за память о прошлом и мечты о будущем.

Марк наконец-то добил. Молодец. Спасибо ему и сразу тысяча извинений. Потому что всё, что я прятала, даже от самой себя, получит сейчас он.

— Жизнь моя случилась! — с силой швыряю сковородку прицельно в мусор так, что ведро переворачивается и с ужасным грохотом катится по полу, теряя внутренности. Стену украшают медленно стекающие вниз по кафелю хлопья мыльной пены.

— Что вам, мужикам, нужно, объясни мне! — мочалка отправляется вслед за сковородкой, с некрасивым хлюпаньем врезается в стену, умножая фейерверк из пены. — В чём смысл этих игр? Найди неподходящую бабу, влюби в себя, сломай и вылепи из неё, что хочется?!

Вытираю руки о домашние штаны и продолжаю наступление.

— Если не выходит, можно найти другую, не снимая с цепи первую? Вдруг пригодится. Так удобнее переключиться, да и под рукой всегда, если нужна, одна на работе, другая дома постель греет, — огонь клокочет внутри, требует выход.

Я хватаю стакан из раковины и отправляю в стену. Звук бьющегося стекла и вид разлетающихся осколков дарит мимолётное удовлетворение. Мне мало. Тянусь к следующей жертве, но Марк перехватывает руки.

— Ты не сломалась. Мирра, ты нашла в себе силы уйти и дальше борешься. Не осталась сидеть дома, притворяться, что ничего не происходило и тихо ненавидеть мужа. Да и не все такие идиоты, как твой Костя.

Нежно поглаживающие мои запястья пальцы сжимаются сильнее, когда Марк упоминает имя моего мужа. Он, что, ревнует? Или его так заботит вселенская несправедливость по отношению к обманутым жёнам?