Измена в подарок

44. Тишина

Малодушно жду, пока закончится звонок и погаснет экран. Оправдываю своё невежество тем, что её высказывания сейчас могут слишком сильно повлиять на мои решения и настроение. Не хочу слышать очередной идеальный план моей жизни, срежиссированный мамой.

В меня всего пять минут назад ударила молния, врезался автомобиль и упал тот самый кирпич на голову. Думаю, я заслужила передышку хотя бы от мнения, что важен кто угодно, кроме меня. Совсем скоро и так от меня самой вообще мало что останется.

К счастью, звонок не повторяется.

А вот дальше время сходит с ума. Оно проносится кометой мимо меня, пока заталкиваю в себя кашу, одеваюсь, чищу зубы, глядя на полоски на тесте. Пока Машка пытается меня развеселить по пути в клинику. Даже километровые пробки милостиво пропускают нас в город.

А потом время начинает липко тянуться. Медсестра медленно заполняет карточки, задавая глупые вопросы по кругу, заботливо протирая кожу спиртом, выкачивает сразу три пробирки крови.

Когда врач приглашает на УЗИ, сердце разгоняется до ста двадцати, а часы, наоборот, останавливаются. Долго и неприятно водя датчиком, хмуря брови, она смотрит в монитор. Я тоже заглядываю в надежде хоть что-то разглядеть, но мутные пятна из всех оттенков серого не складываются ни в какую картинку.

Врач диктует какие-то параметры для медсестры, а я всё больше не понимаю, почему разговаривают не со мной. От этого ещё страшнее, а спросить не хватает голоса. Я слишком боюсь ответов.

Считаю светильники на потолке, книжки на полке в шкафу, количество тюльпанов, которые почему-то стоят не в вазе, а в кружке в виде снеговика с серебристым шарфиком и почему-то носом. Как-то очень несочетаемо выглядит холодная весна и ярко-жёлтая, с брызгами зелени, весна.

— Ну что, — прерывает мои мысли доктор, у которой из-под шапочки выбилась прядь неожиданно розовых волос. — Плодное яйцо прикрепилось к задней стенке низковато, конечно, но…

— Я что… — не даю договорить фразу на каком-то непонятном для меня языке и хочу уточнить, но не выходит произнести вслух.

— Беременны? Да. Срок шесть-восемь недель. Вы не рады?

— Я не знаю, — давлюсь своими же словами, но мысли скачут так быстро, что я не успеваю их ловить, врач точно подумает, что перед ней сумасшедшая. — Это всё очень не вовремя…

— Нежеланная? — её лицо становится жёстче и холоднее. — Хотите записаться на прерывание?

Я не знаю. Не знаю. Не знаю!

— Я могу подумать?

— Можете. Но недолго.

Она объясняет сроки, последствия и ещё множество мелочей, которые я не запоминаю и прошу мне записать.

— Только подумайте хорошенько, это важное решение, — говорит она напоследок.

Мне нечего ответить, и я тихонечко прикрываю за собой дверь. Также тихо и аккуратно крадусь к выходу, боясь сломать тишину звуком своих шагов.

Усаживаюсь в машину и тут же отворачиваюсь к окну, с головой укутываясь в палантин. Машка вопросов не задаёт, а просто везёт нас домой.

Когда мы подъезжаем, у ворот обнаруживается Марк. Сейчас он точно лишний.

— Ты сегодня получше? — как всегда, с улыбкой и очень заботливо спрашивает он.

Хочу ему рассказать. Так много хочу рассказать, но будет совершенно несправедливо сейчас втягивать его в свою жизнь. Самой бы разобраться, как из этого выпутываться.

— Не приходи больше, пожалуйста.