Измена в подарок

47. Стриптизеры и другие неловкости

Я мастер попадать в неловкие ситуации. Гордо вышагивая на каблуках, обязательно некрасиво споткнусь так, чтобы все видели. Выбегая вынести мусор в домашней футболке на пять размеров больше и волосами, намазанными кокосовым маслом, что выглядит, будто ты три недели не мыл голову, обязательно встречусь с кем-то важным, нужным или просто с главным сплетником.

И, казалось бы, можно было уже набраться опыта, чтобы выпутываться, но нет. Но что ответить на подобные признания? Сижу, делаю вид, что безнадёжно подавилась и пытаюсь придумать, что сказать. Ничего внятного, естественно, не выходит.

— А это… В смысле как у стриптизёров? Стринги? Ну там красные или золотые?.. С блёсточками? — кажется, у меня краснеют даже волосы, большей глупости произнести было просто невозможно.

Марк смотрит на меня серьёзно и почти строго, но всё равно через несколько секунд срывается на хохот.

— Понятия не имею, как там у стриптизёров, — давится словами, но продолжает рассказ: — Я просто выпалил первое, что пришло в голову. И достиг своей цели. Тому парню так сильно не понравилась перспектива, что он наотрез отказался находиться со мной в одной комнате. А ты что подумала? — накрывает мою ладонь, лежащую на столе и заглядывает в глаза.

Секунда, другая. Его деланная серьёзность исчезает, и мы смеёмся вместе. Звонко, легко, светло, воодушевлённо, жизнерадостно. Я не спешу убирать его руку, а он аккуратно, боясь спугнуть, поглаживает тыльную сторону ладони чуть шершавыми от мозолей пальцами. Что-то приятное снова ворочается в душе от его прикосновений. Но мне нельзя в него влюбляться. Сейчас самое неподходящее время.

Когда смех утихает, я решаю продолжить разговор, с сожалением освобождая руку, тянусь к кружке.

— Ну а с девушкой выгорело?

— Не совсем. Она была моей первой, меня так трясло от волнения, что пришлось сказать, что замёрз. Мы лежали под одеялом и соприкасались только пятками. Это было очень романтично, но хотелось другого. Я долго решался её обнять. Исключительно, чтобы согреться, — и снова его тёплый смех наполняет кухню.

— И как? Согрелись? — не без зависти спрашиваю я.

Тарелки и кружки пустеют. У нас заканчивается разрешение на этот кусочек спокойствия. Заканчивается и дождь, подгоняя время, которое несётся скорее, собирая потерянные секунды.

— Согрелись, но немного позже. Да так, что поженились, как только исполнилось восемнадцать. Влипли в друг друга и никого больше не замечали, — говорит с невыносимой тоской и болью в глазах.

— Ты женат? — с дрожью в голосе задаю вопрос, потому что ответ может меня убить. Не может же он бегать ко мне, зная, что его где-то ждёт любимый человек.

Каждый раз, когда происходят значимые события в жизни, время начинает чудить на полную катушку.

Моменты, которые хочется запомнить, пролетают одним сладким мгновением, и ты только успеваешь ловить за хвост приятные впечатления и пытаться спрятать их в коробочку про запас. Чтобы в самые тёмные времена можно было окунуться в тёплое лето или родные объятия. Вернуться на танцпол шумной вечеринки или задуть свечи на торте, пока их всего десять. Уткнуться носом в шерсть любимой собаки или плечо близкого друга, пока он рядом, а не за тысячи километров.

Когда всё идёт не по плану, хочется скорее подгонять стрелки часов, но они сопротивляются изо всех сил, замедляя свой бег. Так и сейчас, два удара сердца и один вдох занимают целую жизнь. И мириады мыслей проносятся мимо.

Пока разговаривали, мы очень близко склонились друг к другу. Я резко отшатываюсь от Марка подальше и рассматриваю его со стороны. Что может в нём выдать женатого мужчину? Кольца нет, но когда это было признаком? А вот слишком хорошо выглаженная футболка и чистые кроссовки вполне. С другой стороны, он столько раз справлялся сам с готовкой и уборкой на моей кухне, что вполне может быть представителем того редкого вида мужчин с прямыми руками.

Костя привил мне острую ненависть к глажке. Могу вымыть окна, посуду или полы. Дважды. Только бы не становиться к пыхтящему паром станку. Каждый день мне приходилось выглаживать идеальные воротнички и стрелки. Так и выработалась стойкая аллергия на утюг.

На футболке Марка ни единой складочки. Могла ли это сделать его жена? Если да, то как он может сидеть сейчас рядом со мной, а не баловать свою женщину завтраком. И как он может, зная нашу с Костей историю, ставить меня в такой положение?

Фантазии меня всегда заводят в самые тёмные уголки реальности. Никогда не мечтала о роли любовницы, а сейчас все внутренности скручивает, как только представляю, что это я могу быть той самой разлучницей.

Кажется, что вот-вот распахнутся двери и войдёт невероятно красивая девушка с печальными глазами. Её печаль — моя вина, но я ничего изменить не в силах. Не могу оторвать ни рук, ни губ от её мужчины. Сгораю изнутри заживо, но прекратить не получается.