Измена в подарок

59. Подарок

Думала, Марк наконец-то разозлится, молча выйдет, не обращая на меня внимания. Но, вопреки всем планам, он останавливается рядышком. Его аромат аккуратно укутывает меня тёплым кашемиром, немного успокаивая взбесившееся сердце. Пальцы вытирают неожиданно выкатившуюся слезу-предательницу. Он обнимает, прижимает к своей груди, поглаживает по спине, каждым прикосновением убивая тревогу и желание оттолкнуть. Сердце Марка стучит в такт моему, сумасшедшему. Оно рвётся сквозь грудную клетку и слои одежды прямо в ладонь. Как не вовремя мы встретились. Как жаль, что уже ничего не исправить.

— Я буду рядом, Мирочек. Ты только позови, — шепчет на ухо, целует волосы на макушке.

Такая простая ласка сейчас ощущается интимнее самых откровенных действий. Эта невыносимая нежность пробивает огромную дыру в моей и без того хрупкой броне. Слёзы крупными каплями катятся по щекам, но вытирать их уже некому. Марк уходит, не оборачиваясь.

Что же я наделала.

Заснуть больше не выйдет. Адреналин плещется в крови, заставляя дрожать пальцы. Хочется закрыться в ванной комнате, чтобы принять душ, но не выходит. Тут просто нет никаких замков, зато есть минимум три тревожные кнопки, чтобы можно было дотянуться отовсюду, если что-то пойдёт не так. Это всё, конечно, прекрасно и выглядит безопасно, но я просто хочу побыть одна. Чтобы расслабиться, точно зная, что ко мне никто не вломится, ни с кем не придётся выяснять отношения, никто не станет мне рассказывать, как правильно нужно жить.

Так и не решаюсь принять душ, просто умываюсь и быстро собираюсь, чтобы, наконец, уйти. Проходя мимо окна, опасливо выглядываю наружу. Надпись никуда не делась и пугает ещё больше. Пришедшая с густым громом и ослепительными молниями гроза размывает очертания букв, нарисованных мелом, но не смывает полностью. Паника совсем не игриво душит меня, и я понимаю, что снова нужно бежать. Ото всех. Одной в своей норе было так прекрасно и спокойно, зачем вообще вылезала?

Заботливая медсестра приносит все выписки, витаминки и план ближайших посещений врачей, которых, оказывается, неожиданно много. Придётся часто мотаться в город, но с этим я как-нибудь справлюсь.

Бегу по коридорам, опасливо оглядываясь, чтобы не встретить Костю, и одновременно вызываю такси. Пытаясь понять, к какому из входов вызывать машину, врезаюсь в идущего навстречу человека.

— Ой, Слав, привет, а ты что здесь делаешь?

— Действительно. Что я могу делать в перинатальном центре? У меня жена рожает. Будет логичнее спросить, что здесь делаешь ты, Мир-р-рослава?

— А не рано ей рожать? — пытаюсь плавненько перевести разговор и разузнать, как там Ая.

— Сорок первая неделя пошла. Это даже много, задержалась малышка. Ты с темы не съезжай, — продолжает допрос товарищ следователь.

Как я могла забыть, с кем разговариваю. От допроса Ярослава Руденко ещё никто не увиливал.

Пока я собираюсь духом и набираю воздуха в лёгкие, чтобы хоть как-то объясниться со Славой, замечаю Костю в холле. Пора ускоряться.

— Ты очень спешишь?

— Нет. Аю сдал врачам. Теперь только ждать новостей, — он следит за моим взглядом и тоже видит Костю. — А этот что здесь забыл? Или ты его ждёшь?

Я только отрицательно машу головой, а Слава уже хватает меня за руку и тащит в обратную сторону.

— Пойдём. Я здесь все лазейки за три подхода выучил. Не бойся, не заметит. А если и заметит, не решится подойти, пока я с тобой, — его уверенность передаётся мне, и извилистыми путями, блуждая по служебным коридорам, Слава выводит нас на улицу.

С первой весенней грозой пришла свежесть. Умытые дома и остановки светились чистотой, а может, просто солнце отражалось в лужах, подсвечивая всё вокруг нереальным светом. Ещё больше распустилась зелень и раскрылся запах цветущей сирени. С молодых листиков от лёгкого дуновения ветра падают задержавшиеся капли дождя, попадая мне на лицо и губы.

— Тебя куда отвезти? — Слава усаживает меня на переднее сидение своей огромной машины и заводит мотор.

— Машина у офиса Кости. Отвезёшь? Я домой поеду. Не могу больше в городе. Хочу подышать свободно.

— Давай я тебя домой отвезу? А тачку с водителем пришлю?

— Нет, не хочу никого напрягать.

— Славка, я не спрашиваю у тебя, что ты делала в этом прекрасном заведении. Расскажешь, если захочешь. Как бы там ни было, ты не в самом лучшем настроении, чтобы провести три часа в дороге по серпантинам. Я тебя отвезу, и это не обсуждается, — он говорит это так уверенно, что в носу начинает щипать от такой заботы. — И не вздумай мне тут реветь, тачка только из химчистки.