Измена в реальном времени

Глава 4

Звоню подруге утром, едва открыв глаза. Голова раскалывается от недосыпа, но откладывать нельзя. Гудки сменяются сонным голосом Тани.

– Ксюш? Какого черта так рано?

– Извини, важное дело, – говорю, стараясь звучать обыденно, словно прошу забрать химчистку. – Мне придет посылка на твой адрес сегодня к обеду. Можешь принять?

– Посылка? – голос становится чуть бодрее. – Какая посылка?

– Сюрприз для Андрея, – выдавливаю улыбку в голос, хотя лицо остается каменным. – Хочу его удивить. Расскажу потом, ладно? Просто спрячь у себя, я заберу послезавтра, когда вернусь.

Таня фыркает в трубку, явно довольная секретностью момента.

– Романтика на восьмом году брака? Молодец. Конечно, приму. Только не забудь рассказать, что придумала.

– Обязательно, – обещаю и быстро заканчиваю разговор, пока подруга не начала задавать лишние вопросы.

Остаток дня проходит в тумане. Церемония награждения, которую ждала месяцами, превращается в бесконечную череду рукопожатий, поздравлений и дежурных улыбок. Стою на сцене, держу в руках стеклянную статуэтку и произношу благодарственную речь, заготовленную заранее. Слова льются автоматически, механически, без единой запинки. Зал аплодирует. Коллеги улыбаются. Организаторы жмут руку и обещают сотрудничество. А внутри пустота, холодная и звенящая, как та самая статуэтка в руках.

Возвращаюсь в номер и сажусь на краешек кровати, разглядывая награду. Прозрачное стекло отражает свет лампы, переливается радужными бликами. Три года работы над проектом, десятки бессонных ночей, сотни отказов от встреч с друзьями и семейных выходных. Андрей поддерживал тогда. Говорил, что гордится. Что верит в успех. Обнимал по вечерам, когда опускались руки, и шептал, что все получится.

Ставлю статуэтку на тумбочку и отворачиваюсь. Радость от признания растворилась где-то между уведомлением от умного матраса и телефонным разговором с мужем. Осталось только тянущее чувство потери, растущее с каждым часом.

Ночь снова проходит без сна. Лежу с открытыми глазами, прислушиваясь к тишине номера, и прокручиваю в голове план. Завтра утром рейс. К обеду буду дома. Андрей обещал встретить в аэропорту. Нужно быть естественной, расслабленной, счастливой женой, которая соскучилась и рада вернуться. Никаких подозрений, никаких вопросов, никакого напряжения. Просто любящая женщина, которая поверила в историю про технический сбой и забыла ночную панику.

Репетирую улыбку перед зеркалом в ванной. Широкую, открытую, доходящую до глаз. Получается фальшиво. Пробую снова, мягче, естественнее. Лучше, но все равно видна наигранность. Еще раз. И еще. Пока мышцы лица не запоминают нужное положение, а отражение не начинает выглядеть убедительно.

Самолет взлетает точно по расписанию. Сижу у иллюминатора, наблюдая, как город становится меньше, превращается в игрушечный макет из кубиков и дорожек. Белые облака обволакивают крыло, скрывая землю. Стюардесса проходит мимо с тележкой, предлагая напитки. Качаю головой, отказываясь. В горле стоит комок, мешающий глотать. Руки сжимают подлокотники кресла так крепко, что костяшки пальцев белеют.

Два часа полета тянутся бесконечно. Достаю телефон, открываю приложение матраса. Ночные данные показывают спокойный сон одного человека. Никаких аномальных движений, никаких тревожных уведомлений. Андрей спал один, на своей половине, не переворачиваясь на мою сторону. Логичное объяснение то, что он действительно был один. Или достаточно умен, чтобы не повторять ошибку.

Самолет идет на посадку. Прижимаюсь спиной к креслу, чувствуя, как колеса касаются взлетной полосы. Резкий толчок, торможение, замедление. Объявление о прибытии звучит бодро и приветливо. Пассажиры начинают доставать багаж из верхних полок, проверять телефоны, застегивать куртки. Сижу неподвижно, собирая силы.

Выхожу в зал прилета и сразу вижу Андрея. Стоит у выхода, высокий, статный, в темном пальто, которое так идет к широким плечам. Волосы аккуратно зачесаны назад, легкая щетина на скулах. Красивый мужчина. Мой муж. Замечает меня в толпе и улыбается. Широко, открыто, радостно.

Ноги несут вперед автоматически. Каждый шаг отдается в висках тяжелым ударом. Сумка тянет плечо вниз. Награда в ручной клади стучит о бок при движении. Расстояние между нами сокращается. Десять метров. Пять. Три.

Андрей протягивает руки, обнимает крепко, прижимая к груди. Знакомый запах его одеколона окутывает, смешиваясь с ароматом кожи пальто. Теплое дыхание касается макушки. Большие ладони гладят по спине успокаивающими движениями.

– Соскучился, солнце, – шепчет в волосы, и голос звучит искренне, проникновенно. – Как же соскучился.

Обнимаю в ответ, прижимаюсь щекой к твердой груди, слышу ровное биение сердца под тканью рубашки. Включаю репетированную улыбку, поднимаю голову и смотрю в темные глаза.

Он целует меня. Долго, глубоко, притягивая за талию ближе. Губы настойчивые, требовательные, привычные. Отвечаю на поцелуй, стараясь не думать о том, целовал ли он так же другую женщину два дня назад. Не представлять, как эти руки обнимали чужое тело на нашей кровати.

– Я тоже, – говорю мягко, отстраняясь и вкладывая в слова всю нежность, на которую способна сейчас. – Очень соскучилась.