Измена в реальном времени

Глава 9

Муж целует меня. Я целую в ответ, заставляя себя отвечать на ласки. Руки скользят по моему телу, снимают халат, расстегивают пуговицы пижамы медленными уверенными движениями. Нежные пальцы касаются обнаженной кожи, оставляя за собой след приятного тепла. Мягкое дыхание обжигает губы, шею, ключицы. Андрей прижимается ближе, накрывая меня своим телом, и его вес создает ощущение защищенности, которое раньше так нравилось.

Закрываю глаза, пытаясь отключиться, уйти мысленно куда-то далеко. Его губы спускаются ниже, целуют шею длинными медленными поцелуями. Руки гладят бока, талию, бедра с привычной уверенностью человека, знающего каждый изгиб моего тела. Прикосновения становятся настойчивее, требовательнее. Ладони скользят под ткань, сжимают, ласкают, исследуют знакомые территории с растущей страстью.

Но картинки измены возвращаются с новой силой. Графики на экране телефона. Восемнадцать минут активности. Две фигуры на этой кровати. Его руки, которые сейчас ласкают меня, гладили другую женщину на моем месте. Его губы целовали чужую кожу. Его тело соединялось с другим телом там, где сейчас лежу я.

Желудок сжимается болезненным спазмом. Тошнота поднимается волной от живота к горлу, перекрывая дыхание. Руки Андрея спускаются ниже, стягивают пижамные штаны, и его прикосновения становятся более интимными, более решительными. Ладонь скользит по внутренней стороне бедра, поднимаясь выше, и внутри что-то рвется с резким звуком, словно натянутая до предела струна.

– Подожди, – шепчу, пытаясь остановить его руку. – Андрей, подожди.

Но он не слышит или не хочет слышать. Губы находят мои снова, целуют глубже, настойчивее, заглушая слабый протест. Тело наваливается сильнее, прижимая к матрасу. Руки продолжают ласкать, исследовать, требовать ответа. Дыхание учащается, становится горячим и тяжелым на моей коже.

– Андрей, нет, – повторяю громче, пытаясь вывернуться из объятий. – Прекрати.

Пальцы сжимают мое бедро крепче, почти болезненно. Вес его тела не дает пошевелиться. Поцелуи становятся жестче, требовательнее. Одна рука скользит вверх, сжимает грудь через тонкую ткань расстегнутой кофты, вызывая предательскую реакцию тела.

– Ты моя жена, – шепчет он хрипло в ухо, прикусывая мочку. – Скучал по тебе. Хочу тебя.

Вторая рука скользит еще ниже. Паника взрывается внутри ослепляющей вспышкой. Упираюсь ладонями в его грудь изо всех сил, пытаясь оттолкнуть, но он тяжелый, сильный, не поддается.

– Стоп! – кричу, вкладывая в слово всю силу. – Хватит! Прекрати немедленно!

Андрей замирает, приподнимаясь на руках и глядя на меня сверху вниз. Лицо раскрасневшееся, дыхание тяжелое и прерывистое. В глазах мелькает непонимание, смешанное с раздражением. Несколько долгих секунд он не двигается, словно обдумывает, стоит ли остановиться.

Наконец откатывается в сторону с недовольным вздохом. Ложится на спину, закидывая руку за голову, глядя в потолок. Челюсть напряжена, скулы выступают резко. Молчит, но напряжение исходит от него волнами.

Сажусь на кровати резко, хватая воздух открытым ртом. Руки дрожат так сильно, что едва застегиваю пуговицы на кофте. Пальцы промахиваются, цепляются за ткань, но продолжаю попытки, не глядя на мужа. Сердце колотится бешено, отдаваясь пульсацией в висках, в запястьях, в основании шеи.

– Что, черт возьми, случилось? – спрашивает он наконец, и голос звучит жестко, с плохо скрываемым гневом. – Ксюша, объясни мне, что происходит. Я что-то не так сделал? Сделал тебе больно?

– Не могу, – выдавливаю сквозь сжатые зубы, застегивая последнюю пуговицу дрожащими пальцами. – Прости. Просто не могу сейчас.

– Почему? – настаивает он, резко садясь и поворачиваясь ко мне. Хватает меня за плечо, разворачивает лицом к себе. Пальцы сжимают крепко, требовательно. – Что происходит, Ксюша? Мы не виделись три гребаных дня, я ждал тебя. Скучал, хотел близости с женой. Это нормально для супругов. Так почему ты отталкиваешь меня, как будто я чужой мужик, который пытается тебя принудить к близости?

– Нормально? – переспрашиваю, вырываясь из его хватки резким движением. Голос срывается на истеричную ноту. – Ты считаешь это нормальным?

– Что именно считаю нормальным? – уточняет он медленно, опасно тихо. Глаза сужаются, изучая мое лицо с растущей подозрительностью. – Желание близости после разлуки? Да, считаю абсолютно нормальным. Или ты имеешь в виду что-то другое? Может, объяснишь наконец, что творится в твоей голове?

Смотрю на него, на красивое лицо с правильными чертами, сейчас искаженное гневом и непониманием. Темные глаза горят, челюсть сжата так сильно, что желваки перекатываются под кожей. Хочу закричать. Хочу выплеснуть все подозрения, всю боль, весь страх, накопившийся за эти дни. Спросить прямо, требовать ответов, настаивать на правде.

Но останавливаю себя в последний момент. Камеры. Завтра установлю камеры. Получу доказательства или опровержения. А пока нельзя показывать карты. Нельзя предупреждать его.

– Устала, – говорю тише, отворачиваясь и натягивая одеяло до подбородка. – Очень устала. Три дня на съезде, церемония, полет. Голова раскалывается. Хочу просто поспать.

– Раньше усталость не мешала нам быть близкими, – замечает Андрей холодно, откидываясь на подушку с таким видом, словно я нанесла ему смертельную обиду. – Даже после тяжелых дней ты никогда не отказывала мне так резко. Никогда не кричала на меня, как будто я делаю что-то ужасное.