Измена в реальном времени

Глава 12

Первые три дня не происходит ничего подозрительного. Андрей приходит с работы вовремя, ровно в шесть тридцать, как заводной механизм. Вешает пальто на крючок в прихожей, ставит портфель у лестницы, идет на кухню, целует меня в щеку. Спрашивает, как прошел день, слушает ответы с внимательным выражением лица, кивает в нужных местах.

Ужинаем вместе за большим обеденным столом. Я готовлю его любимые блюда. Запеченную курицу с розмарином, пасту карбонара, греческий салат. Андрей хвалит каждое блюдо, благодарит за заботу, рассказывает о совещаниях и сделках. О новом проекте с застройщиками, о проблемных клиентах, о планах на следующий квартал. Голос ровный, слова выверенные, как будто читает заготовленный доклад.

После ужина моем посуду вместе. Он моет тарелки, я вытираю и расставляю по местам. Старый семейный ритуал, отточенный годами совместной жизни. Раньше мы болтали во время мытья посуды о всяких мелочах, смеялись над глупыми шутками, иногда брызгали друг в друга водой из крана. Теперь работаем молча, только звук текущей воды и позвякивание керамики нарушают тишину.

Вечера проводим в гостиной. Андрей включает телевизор, выбирает фильм или сериал. Обнимает меня за плечи, притягивает к себе на диване. Его рука лежит на моем плече тяжелым грузом, пальцы время от времени поглаживают ключицу привычным движением. Смотрим до конца, комментируем сюжет, обсуждаем игру актеров. Все правильно, все как надо, все как у нормальной счастливой пары.

Но внутри меня все сжимается от фальши этой картинки. Каждое его прикосновение отдается неприятным холодком. Каждое слово кажется тщательно взвешенным, выверенным, лишенным искренности. Словно он играет в театре роль любящего мужа, зная, что за ним наблюдают из зрительного зала.

Проверяю записи с камер каждый вечер, когда Андрей уходит в душ. Закрываюсь в гостевой ванной на первом этаже, включаю воду для шума, сижу на закрытой крышке унитаза с телефоном в руках. Прокручиваю часы съемки на ускоренной перемотке, вглядываясь в экран до рези в глазах.

Гостиная пустая большую часть дня. Только солнечные блики перемещаются по дивану, следуя за движением солнца. Идиллическая картина пустого дома.

Спальня тоже пустая. Только смятое одеяло с утра, которое я забыла расправить перед уходом Андрея. Солнечный свет, падающий через щель в шторах, рисует яркую полосу на ковре. К обеду полоса смещается, освещая край кровати. К вечеру исчезает совсем. Ничего больше. Никаких движений, никаких посторонних фигур.

Кабинет пустой весь день, если не считать нескольких минут утром и вечером. Андрей заходит туда перед уходом на работу, берет документы со стола, складывает в портфель. Вечером возвращается, оставляет папки, достает новые, просматривает их стоя. Пять минут максимум. Потом уходит, закрывает дверь.

Четвертый день проходит так же. И пятый. И шестой. Монотонная рутина, размеренная и скучная. Начинаю сомневаться в собственном рассудке. Может, действительно все выдумала? Может, та ночь с уведомлением от матраса была просто технической ошибкой, а я раздула из мухи слона?

Смотрю на себя в зеркало ванной комнаты после очередной проверки записей. Осунувшееся лицо, глубокие тени под глазами, новые мелкие морщинки в уголках губ. За неделю постарела на несколько лет. Одержимость подозрениями съедает меня изнутри, высасывает жизненные силы, превращает в параноидальную тень самой себя.

Но на седьмой день замечаю изменения. Тонкие, едва уловимые, но они есть, и я чувствую их каждой клеткой тела.

Андрей стал слишком спокойным. Противоестественно спокойным. Раньше, до того уведомления, он мог вспылить по мелочам. Если я забывала купить его любимый кофе, хмурился, говорил раздраженно:

– Ксюш, я же просил. Только об этом и просил.

Если готовила что-то новое, экспериментируя с рецептами, и блюдо не удавалось, морщился, отодвигал тарелку:

– В следующий раз давай что-то проверенное, ладно?

Мелкие проявления характера, нормальные для любого человека после долгого рабочего дня. Я не обижалась. Понимала, что он устает, что на работе стресс, что ему нужно выпустить пар.

Теперь он идеален. Фантастически, нереально идеален. Забыла купить кофе?

– Ничего страшного, солнце, попьем чай. Или я куплю по дороге с работы.

Пересолила суп?

– Очень вкусно, правда. Мне как раз нравится посолонее.

Пролила вино на его белую рубашку случайным движением?

– Не переживай, все отстирается. Это всего лишь рубашка.

Ни раздражения. Ни недовольства. Ни единой негативной эмоции. Только мягкие улыбки, спокойные слова, бесконечное терпение святого. Словно он ходит по минному полю, тщательно выбирая каждый шаг, боясь наступить не туда.

А еще он уходит для телефонных разговоров. Раньше Андрей отвечал на звонки при мне без стеснения. Разговаривал с партнерами, обсуждал детали контрактов, торговался о ценах прямо за обеденным столом. Я слышала обрывки фраз, понимала общую суть, иногда советовала что-то, если он спрашивал моего мнения.

Теперь каждый звонок превращается в тайну. Телефон звонит, он смотрит на экран, лицо на мгновение напрягается, потом расплывается в извиняющейся улыбке.

– Прости, солнце, это по работе, важный клиент. Мне нужно взять.