Измена в реальном времени

Глава 14

Его пальцы скользят по моему плечу, спускаются ниже, поглаживают руку медленными настойчивыми движениями. Знакомый жест, который всегда предшествует большему. Мышцы напрягаются под его ладонью непроизвольно, каменеют, отказываются расслабиться. Чувствую, как он замечает сопротивление. Пальцы замирают на секунду, потом продолжают скользить вниз, уже жестче, требовательнее, игнорируя мое напряжение.

– Ксюш, – произносит он низким голосом, губы касаются моей макушки горячим влажным прикосновением. – Пойдем наверх.

Не просьба. Утверждение. Приказ, завуалированный под предложение.

Желудок сжимается в тугой болезненный узел, и я чувствую, как холодный пот выступает между лопаток, на лбу, в ладонях.

– Андрюш, я очень устала сегодня, – говорю мягко, стараясь, чтобы голос звучал извиняющимся, виноватым. – Голова раскалывается с обеда. Давление, наверное.

Рука на моем плече сжимается крепче, и я чувствую силу его пальцев, впивающихся в мышцу через тонкую ткань домашней кофты.

– Устала, – повторяет он ровно, и в голосе появляется холодная нотка, которую невозможно не заметить. – Интересно. Ты устаешь каждый вечер последнюю неделю. Каждый раз, когда я к тебе прикасаюсь.

– Это не так, – начинаю возражать, но он перебивает резко.

– Это именно так. – Отстраняется, разворачивает меня лицом к себе за плечо, заставляя встретиться взглядом. Темные глаза смотрят холодно, оценивающе, изучают каждую мелочь моего выражения лица. – Мы не были близки с тех пор, как ты вернулась из командировки. Неделю, Ксюша. Целую неделю.

– Я знаю, прости, – шепчу, опуская взгляд, не в силах выдержать этот тяжелый пристальный взгляд. – Просто плохо себя чувствую. Это пройдет.

– Когда? – спрашивает он жестко, и большой палец поднимает мой подбородок, заставляя снова смотреть на него. – Через неделю? Через месяц? Или ты будешь искать причины отказывать мне бесконечно?

Пальцы сжимают подбородок так крепко, что становится больно, и я непроизвольно морщусь.

– Нет, конечно нет, – говорю быстро, чувствуя панику, поднимающуюся волной от живота к горлу. – Просто сейчас действительно голова болит. Дай мне пару дней прийти в себя.

Андрей изучает мое лицо еще несколько долгих секунд молча, и напряжение между нами становится почти физически осязаемым, давит на плечи, на грудь, затрудняет дыхание.

– Хорошо, – произносит он наконец холодно, отпуская мой подбородок резким движением. – Пару дней. Но это заканчивается, Ксения. Понимаешь? Я твой муж. У меня есть права.

Встает с дивана резко, и я вздрагиваю от неожиданности движения. Смотрит на меня сверху вниз, скрестив руки на груди, и в этой позе читается власть, контроль, доминирование.

– Иди спать, раз так плохо себя чувствуешь, – говорит он ровно. – Я досмотрю фильм здесь.

Киваю, поднимаясь на подгибающихся ногах. Подхожу к нему, привстаю на цыпочки, целую в щеку быстрым сухим поцелуем, но он даже не поворачивает голову, продолжает смотреть на экран телевизора каменным профилем.

– Спокойной ночи, – шепчу.

Он молчит, игнорируя мои слова, и это молчание ощущается как пощечина.

Поднимаюсь наверх, чувствуя его взгляд на спине. Тяжелый, холодный, полный подавляемого гнева. Захожу в спальню, закрываю дверь, прислоняюсь к ней всем телом, пытаясь отдышаться. Руки трясутся так сильно, что приходится сжать их в кулаки, вдавливая ногти в ладони до острой боли.

Иду в ванную, включаю холодную воду, умываюсь дрожащими руками. Ледяные струи обжигают разгоряченное лицо, стекают по шее, оставляя мокрые следы на воротнике кофты. Смотрю на свое отражение в зеркале, на бледное лицо с лихорадочным блеском в глазах, на дрожащие губы.

Возвращаюсь в спальню, переодеваюсь в пижаму механическими движениями, ложусь под одеяло, натягивая его до подбородка. Достаю телефон из-под подушки, открываю приложение камеры, проверяя гостиную дрожащими пальцами.

Андрей сидит на диване в той же позе, смотрит в телевизор, но лицо каменное, непроницаемое, челюсть сжата так сильно, что желваки перекатываются под кожей. Проходит десять минут. Пятнадцать. Он не двигается, только смотрит на экран, но я вижу напряжение в каждой линии его тела.

Потом резко встает, достает телефон из кармана джинсов, смотрит на экран, и выражение лица меняется. Что-то появляется в глазах. Предвкушение? Желание? Раздражение? Слишком далеко, чтобы разобрать детали, но изменение очевидно.

Поворачивает голову, смотрит в сторону лестницы долгим оценивающим взглядом. Замирает, прислушиваясь. Проходит несколько секунд. Потом медленно оглядывает комнату, и взгляд скользит по стенам, по полкам, по каминной полке. Останавливается на секунду на свадебной фотографии в центре, и сердце пропускает удар, замирая.

Он смотрит прямо в камеру. Прямо на меня.

Не может видеть. Объектив слишком маленький, слишком хорошо спрятан за резной рамкой. Но кажется, что смотрит именно туда, именно в ту точку, где спрятано устройство.