Измена в самое сердце.

Глава 4

Еле передвигая ноги, добираюсь до дома. Минута. Мне не хватило какой-то минуты, чтобы поймать мужа с этой… Кристи. Тело ватное, сердце болит так, что каждый вдох дается с трудом. Захожу в квартиру, бросаю ключи на тумбочку. Тишина давит на виски. Неужели всего пару часов назад здесь кипела обычная утренняя суета? Димка искал свои учебники, Лиза вертелась перед зеркалом... А теперь? Теперь все будто вымерло.

В этой тишине каждый звук отдается болезненным эхом. Капающий кран, тиканье часов, собственные шаги по паркету. Я стою в прихожей, с волос стекает вода, образуя темные пятна на светлом ковре. Какая ирония. Раньше я бы тут же бросилась вытирать, переживая за дорогое покрытие. Теперь же... Какая разница?

Промокшая насквозь одежда липнет к телу. Дрожащими пальцами расстегиваю пуговицы плаща, который теперь весит, кажется, целую тонну. В зеркале отражается незнакомка. Бледная, с растрепанными мокрыми волосами и размазанной тушью под глазами. Неужели это я? Та самая любящая жена успешного бизнесмена? Внутри что-то обрывается от этой мысли.

Первым делом хватаю телефон, трясущимися руками набираю номер мужа. “Телефон абонента выключен или временно недоступен”. Ну конечно. Интересно, с кем он сейчас? Вспоминаю глупое хихиканье Кристины и ее подружки, и желудок сводит от омерзения.

Звоню Лизе. После нескольких длинных гудков она все-таки отвечает:

– Да, мам, ну что еще? – в ее голосе слышится раздражение.

– Лиза, ты где? С кем? – мой голос звучит жалко и беспомощно.

– Я же сказала, у Машки. У нас завтра презентация по истории, мы готовимся, – на заднем плане слышится девчачий смех и музыка. – Все нормально, не переживай.

— Ты уверена? — вопрос звучит глупо, но я не могу сдержаться. После всего услышанного сегодня любая мелочь кажется подозрительной.

— Боже, ну сколько можно! — взрывается Лиза. – Ты что, не доверяешь? Вечно ты всем недовольна! Вечно лезешь, контролируешь! Я уже не маленькая!

Гудки. Она повесила трубку. Моя пятнадцатилетняя дочь только что послала меня куда подальше, а я даже не нашла в себе сил возмутиться.

Она отключается прежде, чем я успеваю ответить. На душе чуть легчает. По крайней мере с дочерью все в порядке. Пытаюсь дозвониться до Димы, но он не берет трубку. Сердце тревожно сжимается. Где носит этого оболтуса?

Поднимаюсь на второй этаж, на ватных ногах бреду в ванную. Надо смыть с себя всю эту грязь, боль, липкое ощущение предательства. Хочется содрать кожу, только бы избавиться от мерзкого ощущения, словно мною воспользовались.

Проходя мимо Димкиной комнаты, замечаю, что дверь приоткрыта. Неужели он дома? Толкаю дверь, заглядываю внутрь. Сын сидит за компьютером спиной ко мне, в наушниках, и ничего не слышит. Вокруг бардак. Учебники раскиданы по полу, одежда свалена кучей на кровати.

– Дима! – окликаю его, но он не реагирует. Музыка орет так, что у меня начинает болеть голова.

Подхожу ближе, сдергиваю с него наушники. Сын вздрагивает, оборачивается. В его глазах плещется злость пополам с раздражением.

– Какого черта, мам? Ты чего врываешься? – он пытается забрать у меня наушники, но я держу крепко.

– Какого черта? Ты меня спрашиваешь? Ты почему на звонки не отвечаешь? Почему пропустил репетитора? – мой голос срывается на крик.

– Да в чем проблема-то? Я дома, никуда не делся! – огрызается Димка. – Может, хватит уже контролировать каждый мой шаг? Мне почти восемнадцать, мам, имей уважение!

Он выдергивает наушники из моих рук, бросает на стол. Я стою, открыв рот, не в силах вымолвить ни слова. Это мой сын сейчас сказал мне про уважение? Тот самый сын, которого я растила, которому отдала всю себя без остатка?

– Ты... да как ты... – губы дрожат, голос не слушается. – Ты в своем уме? Ты хоть понимаешь, как я переживаю? У тебя на носу экзамены, а он видите ли, уважения требует!

– Хватит! Дима вскакивает, смахивает со стола учебники. – Сколько можно меня пилить? Да, пропустил, это не конец света! Занят был! Имею право! Все, мам, остынь уже!

Он подталкивает меня к двери, игнорируя слабые попытки сопротивления. Я знаю, что должна что-то сказать, должна поставить его на место, но слова застревают в горле. Димка выпихивает меня за порог, хлопает дверью перед самым носом. Слышу, как щелкает замок, и музыка снова врубается на полную мощность.

Стою посреди коридора, сжимая кулаки. Слезы душат, дышать тяжело. За что они так со мной? Почему все против меня? Сначала муж, теперь дети... Неужели я плохая мать? Плохая жена? Где я ошиблась, в чем провинилась?

Глотая слезы, захожу в ванную. Бездумно стягиваю с себя мокрую одежду, кидаю прямо на пол. К черту все. Встаю под горячие струи, пытаясь смыть боль и обиду. Но легче не становится. В голове по кругу крутятся слова Кристины, равнодушный тон Лизы, злой окрик Димки. Как же так вышло? Куда делась моя счастливая семья?

Выхожу из душа, вытираюсь полотенцем. В голове настойчиво пульсирует мысль. Мне нужны доказательства. Иначе я просто сойду с ума.

Иду в спальню, распахиваю шкаф мужа. Руки трясутся, когда выдвигаю ящики один за другим. Белье, носки, галстуки... Все аккуратно сложено, выглажено. Никаких следов, ни одной подозрительной мелочи.