Измена. Вернуть жену

ГЛАВА 21. НАСТОЯЩЕЕ. ЮСУФ. НОВАЯ КРЕПОСТЬ

Мда… Моя новая «крепость» с одной комнатой и в спальном районе. Не на краю мира, конечно, но достаточно далеко от центра. Зато около Арины, и этот факт перекрывает все минусы.

Затаскиваю последнюю коробку, оставленную грузчиками на лестничной площадке. По-прежнему не люблю посторонних на своей территории, к тому же надо чем-то занимать вечера. «Первой необходимостью», ха. Это ж сколько всего я оставил, чтобы впихнуть сюда хоть что-то из своих вещей? Диван, стол, пара стульев, коробки с книгами, которые я, наверное, никогда не открою, но выбросить не поднимается рука. И шкаф — ровесник дедушки Ленина. Он тут как слон в посудной лавке.

Тесной.

Смотрю на эти голые стены, на обшарпанный линолеум, на потолок с пятнами, которые, кажется, старше меня. Ремонт нужен. Срочно. Капитальный. Но я не могу ждать. Не могу больше оставаться в той квартире, где на меня давит каждый угол.

И вот я здесь. В этой коробке. Зато вечерами… вечерами я могу ее видеть. Могу «случайно» пересекаться у магазина, или «случайно» встречать, когда она будет возвращаться с работы. Глупо? Может быть. Но это единственное, что сейчас держит меня на плаву.

Распаковываю сумку. Зубная щетка, паста, бритва, пара футболок, джинсы. Все сам. Все сам. И тут меня накрывает. Как же я привык, что все мои сумки, в любую поездку, собирала Арина. Она знала, что мне нужно, что я забуду, что я вообще не подумаю взять. И всегда клала что-то свое, какую-нибудь мелочь, чтобы я улыбнулся, когда найду ее. Маленькую записку, конфетку, или просто свой любимый шарф, чтобы я не мерз.

Сейчас я стою посреди этой пустой, чужой квартиры, и в руках у меня моя собственная, неловко собранная сумка. И я чувствую себя таким потерянным. Таким одиноким.

Надо бы разобрать вещи. Разложить все по местам. Но куда тут что раскладывать? Места нет. Воздуха нет. Только мысли о ней. И надежда. Глупая, наивная, но такая сильная надежда, что это все не зря. Что эта теснота, этот ремонт, который я когда-нибудь сделаю, эта тоска — все это приведет меня обратно к ней. Или хотя бы даст возможность быть рядом. Хоть немного. Хоть на расстоянии вытянутой руки. Или одного спального района.

И вот я стою, смотрю на этот шкаф, который занимает половину комнаты, и думаю: а ведь Арина бы его точно куда-нибудь пристроила. Нашла бы ему место, где он бы не казался таким чужеродным. Она умела видеть красоту там, где я видел только проблемы. Умела делать так, чтобы даже в самой тесной квартире было уютно. А я… я просто затащил сюда все, что смог. Бездумно. Как будто это просто вещи, а не части моей жизни, которые я когда-то делил с ней.

Может, стоило бы позвонить? Сказать, что переехал. Спросить, как дела. Но что я скажу?

— Привет, Арин, я теперь живу в двух шагах от тебя, в коробке, которая скоро развалится, и надеюсь, что мы будем случайно встречаться у клена?

Звучит как бред сумасшедшего. Или, что еще хуже, как отчаянная попытка вернуть прошлое. А прошлое, как известно, не вернуть.

Но я все равно буду ждать. Буду ходить по этим узким коридорам, спотыкаясь о коробки, и буду ждать. Ждать, когда она пройдет около клена во дворе и остановится, чтобы полюбоваться цветом листвы.

Ждать, когда услышу ее смех где-то совсем рядом. Это моя новая реальность. Реальность, где я живу в тесноте, но с надеждой на близость. Реальность, где каждый день — это маленькая игра в прятки с судьбой. И я готов играть. Ради нее. Ради той призрачной возможности, что однажды она обернется, увидит меня, и что-то в ее глазах изменится. Что-то, что скажет мне, что это все не зря. Что эта теснота, этот ремонт, эта тоска — это не конец, а лишь начало чего-то нового. Или, может быть, возвращение к старому. Я не знаю. Но я буду ждать. Здесь, где много старых вещей, но именно они дают надежду на новую жизнь.