Измена. Вернуть жену

ГЛАВА 22. НАСТОЯЩЕЕ. ЮСУФ. СОЖАЛЕНИЕ

За окном уже темнеет. Фонари зажигаются, и я вижу, как в окнах напротив загорается свет. Чьи-то жизни продолжаются. У кого-то там, наверное, уютно, пахнет ужином, слышен смех. А у меня… у меня только запах пыли и старых обоев. И этот проклятый шкаф, который, кажется, вот-вот рухнет.

Надо бы поесть. Но холодильник пуст. Да и желания нет. Есть только желание, чтобы она была здесь. Чтобы она сказала: «Ну что ты, глупый, сидишь в темноте? Пойдем, я тебе что-нибудь приготовлю». И тогда эта теснота не казалась бы такой невыносимой. Тогда этот ремонт не казался бы таким безнадежным.

Я сажусь на диван. Он скрипит. Кажется, он тоже устал от этой жизни. Или от меня. Я закрываю глаза и пытаюсь представить, как она сейчас. Может, ужинает. Может, рисует. Может, думает обо мне. Хотя, скорее всего, нет. Она сильная.

Оказывается, она самостоятельная и сильная, независимая. А я… я теперь не знаю.

Завтра на работу. Надо будет притворяться, что все в порядке. Что я бодр и полон сил. Что переезд — это просто смена декораций, а не попытка убежать от самого себя. Но я знаю, что это не так. Я знаю, что каждый день я буду просыпаться с одной мыслью: как бы ее увидеть. Как бы оказаться рядом.

И вот эта мысль — она как якорь. Она держит меня. Не дает утонуть в этой тоске, в этой безнадежности. Она заставляет меня вставать, идти, делать что-то. Даже если это просто распаковка очередной коробки с ненужными вещами.

Я открываю глаза. Темно. Только свет от фонаря пробивается сквозь оставшиеся от старых хозяев шторы. И я понимаю, что это только начало. Начало моей новой жизни. Жизни, где я буду бороться за каждый взгляд, за каждое слово, за каждую секунду рядом с ней. И я готов. Я готов к этой борьбе. Потому что без нее… без нее нет смысла. Нет смысла в этой квартире, в этом ремонте, в этой жизни. Только она. Только Арина.

Потягиваюсь и прислушиваюсь к привычной тишине. Все надежды на вкусные запахи и осторожные шорохи остались во сне. Я поднимаюсь и иду в ванную. Холодная вода бодрит. Смотрю на себя в зеркало — чужой, какой-то незнакомый мужчина. Или таким меня делает отражение в старом и потрескавшемся зеркале?

Натягиваю спортивные штаны, футболку. Кроссовки. Выхожу на улицу. Утренний воздух свежий, прохладный. Бегу по незнакомым улицам, пытаясь запомнить повороты, ориентиры.

Впереди вижу небольшую пекарню. Забегаю. Заказываю двойной американо. Стою перед витриной и разглядываю свежую выпечку. Круассаны, булочки, пирожные… И тут меня пронзает мысль: Арина знала все мои вкусы. Она точно знала, какой кофе я люблю, какие пирожные мне нравятся. А я? Я понятия не имею, какие пирожные любила она. Круассаны с какой начинкой? С шоколадом? С вишней?

Вспоминаю, как дарил ей дежурные розы, заказанные секретаршей. Никогда не интересовался, какие именно цветы она любит. Красные? Белые? Розовые? Мне было все равно.

И вот теперь я стою здесь, перед этой витриной, и сожалею. Сожалею о своем незнании, о своем равнодушии. Все мои слова о любви, о чувствах — это была фальшь, ложь. Истинные чувства я испытал только сейчас, когда понял, что окончательно потерял Арину.

Этот горький привкус сожаления смешивается с ароматом свежеиспеченного хлеба и сладкой ванили. Я беру свой стаканчик с американо, чувствуя его тепло в ладони, и выхожу обратно на улицу. Бег продолжается, но теперь он уже не просто способ проветрить голову, а скорее попытка убежать от самого себя, от этой новой реальности, где каждый шаг напоминает о том, чего я лишился. Я смотрю на прохожих, на их счастливые лица, на пары, держащиеся за руки, и чувствую себя еще более одиноким. Они, наверное, знают, какие цветы любят их половинки, какие пирожные заказать на завтрак. Они, наверное, не дарили дежурные букеты, купленные на бегу.

Я останавливаюсь у небольшого парка и сажусь на скамейку. Солнце уже поднялось выше, освещая город ярким светом. Но для меня этот свет кажется тусклым, потому что в нем нет ее. Нет ее улыбки, нет ее смеха, нет ее тепла. Я вспоминаю, как она однажды сказала, что любит запах дождя. Я тогда кивнул, не вникая. А сейчас, когда идет мелкий дождь, я пытаюсь уловить этот запах, но он кажется пустым, лишенным того смысла, который вкладывала в него Арина.

Я понимаю, что потерял не просто жену, я потерял целый мир, который она создавала вокруг меня. Мир, в котором были учтены все мои мелочи, все мои прихоти. Мир, который я, в своей слепоте и эгоизме, разрушил. И теперь я стою на руинах этого мира, пытаясь собрать осколки, но понимаю, что собрать их уже невозможно. Остается только сожаление, которое, как старые шторы, продолжает висеть в моей новой старой квартире, напоминая о том, что я сам все упустил.